РЕЗИДЕНТ
Шрифт:
Выяснив, что в помещении дома спрятаться будет негде, я вышел на улицу, решив подождать своего преследователя, спрятавшись в кустах. Тот не замедлил появиться. Увидев пришедшего «по мою душу» человека, я чуть не вскрикнул от удивления: «Ба, да это наш знаменитый любитель грузовых отсеков». Видно ему очень понравилось наше знакомство и он непременно намеревался его продолжить. Ну что ж, я совсем не против был удовлетворить такое желание. Только мне бросилась в глаза одна особенность, что он был с оружием.
Держа перед собой револьвер непонятной системы - толи наган, толи еще какой, но несомненно представлявший
Движимый таким естественным, в сложившихся условиях, желанием, я потихоньку стал продвигаться к дому. Оказавшись поблизости, все еще не замеченный, я встал возле входа, ожидая, когда желание наслаждаться внутренним пейзажем, у «полюбившего» общение со мной бандита, закончится. Все-таки голова у него была не совсем костяная, и он пусть и не сразу, но все-таки понял, что дом пустой и заторопился на выход.
Когда открылась дверь, то наружу показалась сначала рука, удерживающая пистолет. Это было вполне ожидаемо, поэтому я прихваченной мною заранее палкой, довольно внушительных размеров, размахнувшись ею как можно шире, нанес мощнейший удар по конечности, держащей оружие, совершенно не задумываясь, как такое обращение отразится на моральном, да и физическом состоянии моего преследователя.
Как и следовало ожидать, хватательное движение его кисти было нарушено, и разжавшись, она выронила оружие. Не желая дать сопернику опомниться, я сделал прыжок, оказавшись с ним лицом к лицу, одновременно выхватывая «Тульский Токарев», я почти в упор выстрелил ему в правую ногу, чуть повыше колена. Тот все-таки показал, что и он чувствителен к боли, и дико взвыв, так что ему позавидовал бы вожак волчьей стаи, небрежно опустился на свою пятую точку.
Для уверенности я добавил ему болевых ощущений, нанеся ногой, такой «пришедшийся ему по вкусу», удар в пах. Предоставив противнику возможность корчится на пороге, предварительно - «от греха подальше» - прихватив его пистолет, я прошел в дом, где ранее заметил хорошую витую веревку. Предоставив, до сих пор не представившемуся мне человеку, корчится от боли в положении лежа - «лицом вниз», я оседлав его сверху, провел уже знакомый прием. Заведя ему за спину сначала правую руку, я надавил на нее коленом, наполнив его организм дополнительными страданиями. Потом также присоединил к ней и левую конечность. Соединив запястья, я надежно прикрепил их друг к другу веревкой.
Оставив его сидеть на полу, прислонив спиной к стене, я немного насладившись своей работой, занял удобную позицию, и усевшись на табурет, принялся раздумывать, как бы ему по возможности побыстрей «развязать язык».
Глава XXI. Чистиков Федор Анатольевич
Ничего более или менее удачного мне в голову не приходило, а почему-то вспоминалась и прочно «укоренялась» детская поговорка: «Дети в подвале играли в гестапо, зверски замучен сантехник Потапов». Постепенно «проигрывая» это присловье, я убежденно приходил к мысли, что с таким упертым другом, нужно сыграть роль жестокого мучителя. Поэтому свой разговор я начал следующим образом:
–
Парень съежившись поморщился, однако отчаянно продолжал делать вид, что не понимает к чему я клоню. Тогда я, чтобы избавить своего «друга» от терзающих его сомнений и укрепить таким образом его уверенность, что шутки кончились, произвел еще один выстрел, поразив его на этот раз уже в левую ногу – ее бедренную часть.
И на этот раз такой стойкий в своем молчании противник показал, что ничто человеческое ему не чуждо, и жалобно застонал, превозмогая боль.
– Тебе бы в разведке работать, - сделал я свое заключение.
– В твоем лице, наша любимая Родина потеряла стойкого хлопца. Однако ты свой выбор сделал совсем в другую сторону. Как это не прискорбно, но мы оказались с тобой в противоположных противоборствующих друг другу лагерях. Потому, раз уж ты побежден, то я тебе, еще раз нормально, предлагаю откровенно со мной побеседовать.
Видя, что недруг не понимает, что его ожидает, или же напротив смирился со своей участью, я решил попробовать того разжалобить и заговорил по другому:
– На что тебе этот Туркаев сдался? Оставайся в Америке, устроишься тут в полицию или в Федеральное бюро расследований. Можешь не сомневаться, когда узнают какими талантами ты обладаешь, тебя обязательно примут. Каким бы «Олежек» не был супер прославленным бандитом, здесь поверь, он тебя не достанет. И потом, лично мне кажется, умереть защищая интересы справедливости гораздо почетнее, чем сдохнуть здесь – в этой берлоге - из-за каких-то там «пацанских» понятий.
Видно я говорил на каком-то иностранном языке. Враг стонал, шипел, скрежетал зубами, продолжая при этом упорно игнорировать мои вопросы. Пришлось перейти к старому испытанному способу. Я поочередно стал загибать ему в обратную сторону пальцы. На седьмом противник сдался, сделав мне одолжение, изъявляя желание с мной побеседовать. Я же уже готов был вынести на рассмотрение вопрос о внесении его в книгу рекордов Гиннеса по терпеливости, таким не на шутку стойким оказался соперник. Причем я уже начинал предполагать, что придется это делать посмертно.
– Перестань, - начал он, - я готов говорить.
– Вот и замечательно, - не без облегчения выдохнул я, - давай начнем с того, как же все-таки тебя зовут?
– Зовут меня Чистиков Федор Анатольевич, - начал он, - я бывший десантник, да еще и сверхсрочник. В настоящее время действительно работаю на Олега Туркаева.
– Ну вот видишь, как все просто, - успокаивая собеседника, я пытался вызвать к себе доверие, - стоило упираться, доводить до членовредительства.
– Ты его не знаешь. Он все равно не простит. Хотя я уже понимаю, что все равно не жилец. Либо меня ты замучаешь, либо тот потом «шлепнет».