РЕЗИДЕНТ
Шрифт:
Жуткая картина открылась моему взору. Всюду валялись окровавленные искалеченные и изуродованные тела моих недавних мучителей. Картина побоища вырисовывалась, как живая. Опьяневшие, уверенные в своей безнаказанности, бандиты разошлись по спальным помещениям. На охрану - скорее всего - никого не выставили, так были убеждены в своем превосходстве. Дождавшись, когда все стихнет, прятавшиеся возле аэродрома, спецназовцы начали действовать. Беспрепятственно проникнув на территорию, они принялись забрасывать дома гранатами, уничтожая «крупными партиями», безмятежно спящих похитителей долларовых ассигнаций.
Действительно бойцы спецподразделения, проведя, до такой степени качественную «зачистку», не посчитали нужным, чтобы здесь кого-нибудь оставить. Опасаться с этой стороны было совершенно некого. Поэтому, как и предполагал Ворошилов, мы беспрепятственно миновали территорию жестокого побоища.
Когда мы удалились от места кровавой бойни, на расстояние больше километра, то услышали за своей спиной взрывы. Я насчитал девять, ровно по количеству ангаров. Далее небо озарилось, невиданным до этого заревом – это горели деревянные постройки. Вот так сотрудники спецслужб уничтожали следы своего, невиданного по масштабам, преступления.
Не обращая внимания на то, что происходило у нас за спиной, я и мой армейский командир, постепенно оказались у моря. Невдалеке на волнах изящно покачивалась великолепная белая яхта. Не видя за собой преследования, мы остановились передохнуть. Воспользовавшись выдавшейся минуткой я спросил Ворошилова:
– Может расскажешь, как ты вдруг оказался в таком важном и нужном месте, а главное: так вовремя.
– Все очень просто, - начал Александр, - Помнишь наш разговор перед похищением в Карабахе.
– Конечно помню, - ответил я.
– Так вот. Придя на «гражданку», я действительно не нашел себя в жизни, связался с плохой компанией, и, как и полагается в таких случаях, сел «за решетку». В тюрьме я зарекомендовал себя, как славный боец, и выйдя на свободу, мне предложили стать частью одного серьезного преступного сообщества. Имея судимость, нормальную работу я все равно бы не нашел, а убивать для меня было делом привычным, и я не задумываясь согласился.
– Ты тогда как предвидел это, - вставил я.
– Да, также подумал и я, но делать было нечего, я настолько погряз в своей преступной жизни, что вырваться из нее уже не смог бы.
– И вот ты оказался вместе с Олегом Туркаевым в деле – с похищением долларов.
– Именно. Однако, когда я увидел, что бывшие соратники притащили тебя, и бесспорно собираются убить, помня, как сам, изнемогая от усталости, ты тащил своего раненого товарища по кавказской земле, решил во что бы то ни стало, вернуть долг чести, и спасти боевого друга.
– И с этой целью ты забрался в будку?
– Да, как только все успокоились и улеглись спать, я отправился на свое наблюдательное место. Хоть я и собирался расправиться с твоими конвоирами бесшумно, но на всякий случай я взял с собой и снайперскую винтовку, и как теперь вижу не зря.
– Винтовка оказалась, как
– Дождавшись, когда охранники уснули, - продолжал Ворошилов, - я только что собирался спуститься и сделать их сон более продолжительным, как в этот момент началось такое, что я не видел и на Кавказе. Твои «защитники» выбежали посмотреть в чем дело и тут же были сражены вражеской пулей.
Далее он пересказал мне то, что и так было для меня ясно, как «божий день», из увиденных мною последствий. Когда он закончил, мы увидели, что от берега отчаливают два небольших катерка, которые взяли курс в сторону яхты. Предположив, что это отплывают с берега последние участники жестокого побоища, мы наблюдали за ними, мысленно желая скорейшего отправления и «счастливого пути».
Причалив к судну, катера были подняты на борт. Издав прощальный звуковой сигнал, яхта стала набирать обороты, удаляясь от берега. Я смотрел ей вслед, осознавая, что на ее борту уплывают: миллиарды долларов, сложенные в аккуратненькие стопочки и Ветрова Екатерина Сергеевна, показавшаяся мне в начале такой милой и безупречной девушкой, и оказавшейся в итоге жестокой, безжалостной и расчетливой стервой.
Эпилог
17.08.1998 года в стране был объявлен технический дефолт. За несколько месяцев курс рубля по отношении к доллару упал более чем в три раз. Вместе с тем шок, который испытала экономика из-за ослабления национальной валюты, а также изменения в экономической политике Правительства и Центрального банка, последовавшие после смены их руководства, оказали положительное влияние на её развитие. В частности, возросла экономическая эффективность экспорта, то есть ориентированные на экспорт предприятия получили дополнительные преимущества в конкурентной борьбе на внешнем рынке; предприятия, производящие продукцию для внутреннего рынка, повысили свою конкурентоспособность за счёт того, что иностранная продукция резко возросла в цене; произошли многие структурные изменения в экономике. Снижение показателей развития экономики было краткосрочным и сменилось весьма масштабным подъёмом.
Анализируя свой, такой небывалый, провал, я наблюдал за происходящими в стране грандиозными изменениями. Наворовавшие, у народа, деньги и долгое время царствовавшие олигархи теряли свое влияние и попросту бежали за границу. К власти постепенно приходили молодые здоровые силы, в стране укреплялся порядок, и наступало процветание. И я невольно задумывался: «А стало бы все это возможным, если бы моя миссия удалась»? Ведь куда же - в действительности - исчезло такое огромное количество долларовых ассигнаций, так никогда и не было выяснено.
Американские власти, в своей официальной версии, предположили, что российские бандиты и русскоязычные гангстеры Америки, совершив свою такую дерзкую в своей беспрецедентности акцию, не нашли понимания в ходе «дележа» денежных знаков, и из-за достаточной серьезности возникших разногласий, перестреляли друг друга. По утверждению ГОСДЕПА, все долларовые купюры сгорели во время крупномасштабного пожара, образовавшегося в ходе, устроенной подельниками, жестокой бойни. Естественно, возмещать Российскому государству, никто ничего не стал. Эта версия походила на правду, и Российское руководство безропотно «проглотило» ее.