Рианон
Шрифт:
Да, она об этом мечтала. К чему лицемерить или быть не в меру благородной, если другие живущие в ее стране от благородства давно отказались. Хорошо было бы одолеть их тем же оружием, какое не раз пускали в ход они. Если б только она могла, если б только ее крошечный дар со временем разгорелся так, что стал бы достаточным для любого подвига. А захватить назад такое мощное королевство как Лорет, это было не просто подвигом и даже не темой достойной для того, чтобы народ слагал об этом свои сказания и легенды. Вернуть Лорет назад это было все равно, что перевернуть весь мир.
Если бы только какой-то могущественный демон предположил ей в этом свою помощь, то она бы на все согласилась. А перед
– Ну что идем? – он явно нервничал и подгонял ее куда.
– Мы что опаздываем на бал? – раздраженно спросила она, ведь он оторвал ее от сложных размышлений, сколько раз она выстраивала в уме собственную стратегию и каждый раз зря. Легче просто было следить за танцем опадающей листвы и ни о чем не думать. – Ты спешишь затащить меня на ночной шабаш или любой другой праздник проклятых, где все ждут человека в качестве угощения, а приведешь его ты.
– Ну да, там у многих праздник… в свое роде, – уклончиво ответил он, – но нас это не касается. У фей, например, балы бывают каждый день, только нас туда никто не приглашал.
– Говори только за себя, – Рианон окинула пренебрежительным взглядом его нескладную долговязую фигуру. Сама она могла похвастаться тем, что сложена хорошо, даже слишком хорошо, ее статность часто привлекала к себе внимание и женщин и мужчин. Во всяком случае, танцевать с ней мечтали и те и другие, ну и не только танцевать. Жаль, что настоящие балы с быстрыми танцами в замке случались довольно редко. Гораздо чаще это было неспешное движение под вялую музыку менестрелей, еще и отягощенное сковывающим стан тяжелым платьем. И партнеры чаще всего были не теми, кого выбирала она сама. Замок вообще в последнее время стал тюрьмой. Там все выбирали за нее, начиная от пажа несшего ее шлейф и кончая даже женихом. Поэтому теперь она уже было не в замке. Свежий воздух и запахи леса должны были ее взбодрить, ведь это был аромат свободы, но у Рианон почему-то мурашки пробежали по коже. Все в этом уголке леса было как-то не так, не говоря уже о весьма необычном провожатом.
И все-таки она продолжала идти за ним, опасливо оглядываясь по сторонам. Все вокруг почему-то излишне настораживало, а подозрительнее всего была маячившая впереди долговязая и чересчур проворная фигура. Хотя, наверное, глупо было бояться. Кому что, а ей-то уж точно нечего терять. Она и так все уже потеряла. Целое королевство. Все теперь было чужим. Остается радоваться только тому, что голова все еще на плечах, пошутил как-то игравший под окном ее башни менестрель. У него самого тоже был только ветер в карманах и арфа, и он часами засиживался под ее башней, особенно во время заката. Да, ее голова действительно все еще была на плечах, и возможно этому стоило радоваться, но совесть не позволяла. Какая польза в этой сохранившейся голове, если больше нет совсем ничего.
– Считаешь, будет гораздо лучше, когда местные обитатели лишат тебя разума?
Голос не прозвучал, скорее всего, она его себе просто вообразила. Откуда кому-то взяться в ночном лесу. А тут вдруг этот писклявый женский голосок, будто на ближайшей коряге расположилась крошечная фея.
И все-таки в сказанном был смысл. По рассказам бардов и часто прибывающих к воротам замка коробейников Рианон знала, что встреча с волшебным народцем способна свести человека с ума. В это можно было поверить. В замке даже самое безобидное заклинание имело силу лишить разума любую придворную даму или кавалера. Такое часто случалось. Таким образом кто-то лишался врага, но иногда были и случайные жертвы. Это
Но как все происходит, когда встречаешь представителя волшебной расы. Неужели один их вид или один разговор с ними способен лишить разума человеческое создание.
Не хотелось бы встретить такое существо, которое сведет тебя с ума, даже этого не заметив. Или все-таки стоило рискнуть и проверить, действительно ли все так, как рассказывают.
Рианон внимательно огляделась по сторонам. Кругом только палая листва, пни, да голые ветви, сплетающиеся над головой затейливым кружевом так, что почти не видно неба. Никого вверху, никого внизу, никто не сидит на ветках и не прячется за пнями. Кругом никакого движения, никакого пусть даже отдаленного намека на то, что рядом кто-то есть и все-таки ощущения не могли ее обманывать. Рядом кипела жизнь. И не важно, что кругом тишина. Даже звуки целой цивилизации не смогли бы возбудить ее так, как то, что она почувствовала.
– Идем, идем, уже почти пришли, – то и дело подгонял ее спутник. Он так сказал уже раз сто наверное, будто и сам верил, что он его слов зависит то, как быстро они дойдут.
– Что это? – когда лесной пейзаж перед ними начал сменяться пещерной тьмой Рианон забеспокоилась.
– Всего лишь заброшенные рудники, – беспечно пояснил спутник, уже поспешно спускавшийся вниз по каким-то каменистым ступенькам, образовавшимся прямо во мгле пещеры. – Разве тебе не хотелось бы найти там внизу золото? Ты же сказала, что тебе хотелось бы поверить в удачу.
– Стой, мы так не договаривались, – ей не хотелось спускаться с ним на дно какой-то всеми забытой шахты, но выбора вроде не было, сама дорогу назад она уже не найдет, а зеленый колпак провожатого уже скрывался за поворотом каменистой лестницы. Вот дело-то, кажется совсем недавно еще это была шляпа с бубенцами, а не колпак.
– Ну, идешь или нет, – донеслось до нее из глубин земли, куда уводили осыпающиеся ступеньки. Рианон в последний раз обернулась назад, там, позади, остались лес и свобода, а впереди уходила вниз непроглядная темнота, и туда ей нужно было пойти. Она боялась ступить на лестницу, высеченную в пещере, а когда все же ступила тьма стала и вовсе непроглядной. Казалось, что что-то позади нее сомкнулось, и путь назад отрезан.
– Эй, – окликнула она своего проводника, но ее голос затерялся в ответвлениях пещеры. Никто ей не откликнулся, только эхо, но не совсем такое, каким оно бывает обычно, а какое-то многотональное и многоголосое, будто смеялись в ответ тысячи крошечных существ.
Рианон ощупью начала продвигаться вперед, надеясь еще отыскать своего проводника, но его будто и след простыл. Только остался валяться на одной из ступеней его зеленый, светящийся единственным бубенцом на острие колпак. Рианон наклонилась и подняла его, и вдруг мир вокруг нее преобразился.
Это все еще была пещера, но уже не такая узкая и тесная. Высеченная в камне лесенка осталась далеко позади, а впереди не было никаких рудников или штолен, только огромная овальной формы зала, окруженная со всех сторон неровными стенами пещер. И Рианон стояла в самом ее центре. Странно, но вокруг уже не было темно. Девушка подняла голову и огляделась по сторонам. Своды потолка были ей не видны, и там, наверху, вовсе не было источника сета, сияние исходило отовсюду, из самих недр земли и в то же время ниоткуда. Рианон даже не попыталась поднять шапку, слетевшую с головы, и волосы свободно упали ей на плечи. Что-то в ее одежде тоже неуловимо менялось, вместо жесткой мужской одежды она чувствовала теперь касание парчи к своей коже, и о чудо, позади нее бирюзовой струйкой вился длинный шлейф.