Риф
Шрифт:
– Парень. Жених. Дежурил в охране нового... объекта. Пара родо у меня... у нас была.
Олли мечтательно зажмурился.
– Родо, это - песня. Восточники? Хотя - нет. Эти нюхачи слишком хорошие, в охрану их работать - грех. Кувал, скорее. Территориалы. Если живы прибегут. Кувал... они такие. Очень хорошая порода. Своих помнят и любят. Зовут тебя как?
Молоденькая доктор ожесточенно загремела своими железками. Молча. Олли вздохнул.
– Как хочешь. Пистолет. Обещания надо выполнять. И... тряпочку. Он масляное пятно на простыне оставит.
Молчание.
– Одежда... цела? Завтра вставать надо.
– Лежал бы ты.
Олли фыркнул. Ничерта молодежь не понимает. Двигаться надо. Постоянно. Тогда всё тело живет и работает. Полежишь пару дней - и сразу все болячки начинают просыпаться. Нет уж. Его изломанная работой спина, точно послабления не даст. Сволочь она, спина. Сразу начнет свои фокусы. И всё станет гораздо сложнее.
– Может найдется теплый свитер? Темный. И носки вязаные. Я куплю. Ваши кошаки - дорогое удовольствие. Деньги-то остались.
– Найдем всё. А деньги... куда они сейчас?
– Да что ты? Месяц-другой и свалят гости. Тогда и деньги потребуются. Этого добра много не бывает.
Чашка привезла остатки напитка и вернулась на столик уже пустой. Пациент еще раз провернулся под одеялом и затих.
Най отвернулась к стене и заплакала. Пара огромных территориалов-кувал, действительно к ней очень привязалась. И если они до сих пор не пришли домой... надо жить. Терпеть и ждать. Всё проходит. Вот только нет у нее такого спокойствия, как у деда. Или у этого. Пистолет ему.
.
– Эй, боец.
– Двадцать минут, дед. Обязательная программа у меня.
Олли встал рано. Сам оделся и теперь вяло трусил вокруг домика, стараясь не подходить близко к забору. Было больно. Тело оказалось совсем слабым и слушалось отвратительно. Эту... пробежку иначе как издевательством и назвать нельзя. Но. Сейчас начнет дергать рану и тогда придется остановиться. Главное Олли уже понял. Надо уходить. Уже пора. Пока он дотащится до тайника, пока обслужит оружие и подготовится... потом у него будет время, пока он осмотрится и выберет первую точку. В этой части города еще постреливали. Причем достаточно живо. Значит, занятие для него найдется.
– Всё. Я готов.
– К чему?
Дед сидел на складном стуле и щурился на утреннее солнышко.
– Дед, оставь эти игры для внучки. Если хотел чего - говори.
– У моего друга есть хороший запас консервов. Гражданские пайки. Списанное военное снаряжение. Для туристов.
Олли задумался. Очень интересно. Но деду что-то надо?
– Деньгами возьмешь?
Старик покачал головой.
– К ПКО я не пойду. Извини. Из меня спецназовец сейчас... да и вообще, никакой.
– Но воевать ты собираешься?
Олли задумался. Себе объяснять ничего не надо. Он совершенно точно представлял что и как будет делать. И себя ему было не жалко. То есть, это его тема и его личная ответственность. Всё что прилетит ему лично - это его. Совершенно закономерный и предсказуемый результат. Не получится? Значит он плохо думал. Или сделал не ту ставку. Но... Олли на такой
– Слышь, дед, а что у вас на восточной окраине? Там хорошо трясет и стреляют из крупного калибра.
– Старые каменоломни. Корпус ПВО. У них в казематах рабочая техника. Много. Хочешь к ним пробиться?
Олли даже не задумался. Уж там-то ему, точно делать нечего. Наверняка, именно из-за этой части город пока и не оставили в покое. Если в глубоких норах осталось что-то способное сбивать шаттлы, то контролировать это место будут до самого последнего момента.
– Нет дураков. Дежурных мертвецов там и без меня хватит. Я немного... края погрызу. Если они умные, то ротация у них есть. А если выводят на отдых, то отдыхающие - самое лакомое блюдо. Нам ведь не важны стратегические цели? Наша единственная реальная цель - живая сила. Больше мне ничего не светит. И брать я смогу только там, где это легче всего.
– Оружие.
Молчание. Олли смотрел на тонкие руки деда. Какое оружие они удержат?
– Нельзя быть тупой добычей. Эти... приходят и убивают. Как скот.
Олли раскрыл было рот... и передумал отговаривать. Понимает ведь дед, что со старческими... веточками вместо рук, он физически не способен что-то сделать? Конечно понимает. Старик был на удивление логичен в своих поступках. В возрасте за восемьдесят, такое - большой плюс.
– Перед уходом я оставлю пистолет и два магазина. Здесь у меня больше нет ничего. В горах мне пистолет не поможет. Никак. Да и... не моё это. Остаток возьмешь деньгами. Спальник, плитка, консервы. Накидка или небольшой тент. Осенний камуфляж. Однодневный рюкзак. Аптечка. Найдется комплект инструмента... буду благодарен. И к вам я больше не вернусь. Никак.
.
Первый выход у Олли был совершенно никакой. Собственно именно таким он и должен был быть. Два выстрела...и еще один. Два трупа. И горькое сожаление, что ничего с трупов Олли не возьмет. Далековато. И совершенно не по плану. Патронов у него больше сотни. Глушитель был аккуратно разобран и вычищен. До полусотни выстрелов должен прожить. Всё остальное - не важно. Прибавления в своей группе... Олли хмыкнул, нет уж. Один человек, это просто. Сам себе командир и полевой суд. Никакого трепа и совещаний. Придумал - сделал.
Самым неприятным было отлежаться после стрельбы. Место было очень неудобным для лежки. И идеально подходило для Олли. Трое суток. Это было тяжело. Из средств охраны в этом месте была только небольшая рощица с пернатым населением. Обзора никакого. Путей отхода - нет. Ни один дурак не станет делать лежку в таком месте. Птицы устраивали тревогу два раза. Олли даже не узнал что именно вызвало переполох. Ему бы наверняка понравилась новость о том, что десять отлично подготовленных бойцов прочесывали местность двое суток. Подстрелили двоих военных, прятавшихся возле города. Но следов снайпера так и не обнаружили. Да и откуда в этом месте следы? И кто будет искать следы - здесь?