Римаут
Шрифт:
«Если есть дар – им необходимо пользоваться… Так или иначе. Иначе он уйдет от тебя. А кто ты без своего дара, девочка?».
Деваться некуда. Придется сделать это прямо сейчас, хотя бы для того, чтобы выжить.
Фрау Эльза открыла сейф и достала ключ, не обращая внимания на бой внизу. В небольшом, сантиметров десяти в длину, предмете кружилась метель. Внутри изящного, старинной работы, полупрозрачного ключа шла какая-то своя жизнь. Полно, да хрусталь ли это?! Густые хлопья белого, чистого снега, сквозь которые то там, то здесь били черные молнии. Видимо, поздно…
Она
…как рухнули перекрытия, погребая под собой ее маленький мирок…
…как взорвался на кухне газовый баллон, превращая жизнь, в которой она боялась сделать выбор, в черное клубящееся ничто с брызгами пламени…
…как ключ выпал из уже мертвой руки, свалился на заваленный пылающим мусором пол, словно пытаясь убежать из ада…
Как он растаял, чтобы возникнуть снова, но – не здесь. И не сейчас.
1. Кукольник
Небо было ярким, летним. Вот только много в нем, синем, белого: облака комками ваты, паутина следов самолетов. Неправильное небо, совсем непривычное.
К тому же – здесь на севере довольно холодно для середины сентября. Конечно, не Сибирь, солнце ласково грело черепичные крыши, брусчатые мостовые. Да и лежащих в теплых местах котов не забывало. Но осень не только по календарю. Если встать в тени, то непривычно свежий ветерок трепал волосы, старался продуть насквозь майку с портретами ребят из twenty one pilots – любимой группы прошедшего лета. По коже бежали мурашки, но девочка не сходила с места.
Агата задумчиво взяла аккорд на гавайской гитаре – подарке отца.
Осень… Звуки всех четырех струн рассыпались, словно хрустальные бусины, по уютному дворику дома, который решили купить родители здесь, в Римауте. Как капли росы легли на торчащие между плиток травинки.
Ей нравился дом. Было в нем что-то для нее непривычное, присущее только этим землям. Не южная неторопливость и лень, а строгость, нотка недалекой отсюда Германии. Красиво и стильно. Но одновременно он и пугал ее чем-то. Казался больше, чем был на самом деле. Притягивал и отталкивал, словно уродливые абстрактные фигуры в галерее родного Глобурга. Там она так же стояла, дрожа. И боясь, и любуясь.
А вот дворик отличный, только украшенная резьбой собачья будка в углу почему-то выглядела неприятно. Пустая, она напоминала брошенный хозяином дом, осиротевший и печальный. Собаку, что ли, завести? Это идея.
Правда, мама будет против. Не любит она животных. Она и людей-то не очень…
Сам домик вовсе не заброшен. На низком, из пары ступенек, крыльце у входной двери стоял его прежний хозяин. Он что-то деловито объяснял ее отцу. Павел Фроман терпеливо выслушивал немного нелепого, в расстегнутой рубашке и с всклокоченными волосами, человечка. Нависал над ним из-за большой разницы в росте. Голиаф и продавец.
– Разумеется, Антон! – время от времени говорил Павел. – Да, господин Рец.
Продавец вскидывал голову и обводил дворик взглядом уставших, припухших глаз. В том, как он смотрел, чувствовалась затаенная боль и… прощание, что ли? С
Даже с будкой, хотя как раз на нее Антон старался не смотреть.
– Господин Фроман… Мне, право, неловко повторяться, но я бы предпочел наличные. Понимаю, что необычно… – он развел руками. – Считайте это моим капризом… Зато цена! Цена просто отличная.
Отец вежливо кивнул. Цена действительно очень неплохая, на четверть ниже похожих предложений здесь, в Римауте. Да и самих предложений почти нет – крошечная квартирка на ратушной площади, да неухоженный особняк в соседней деревне. Сам город совсем маленький, а недвижимость стоит как на юге. То ли близость к горам сказывалась, то ли еще что-то. В любом случае лишних денег у семьи не было, дом надо покупать.
В Римаут Павла Фромана привела работа. После сокращения штатов найти новую работу было нелегко, и это место, в небольшом филиале банка МаниКэн, он счел за счастье. Сам-то он как-нибудь потерпел бы в съемной квартире на окраине Глобурга, но семья… Да и что это за будущее – терпеть? Нужно искать самому. Вот и нашел. Если показать себя с правильной стороны, перспективы в МаниКэн отличные. Сеть по всей Европе, филиалы в…
Но рано, рано об этом даже думать!
Осенний ветер таскал по плиткам двора фантик от конфеты, неведомо как попавший сюда, в это чистое и немного заброшенное место. Заставлял оживать кусочек шуршащей пленки.
– Вы уже говорили, Антон. Я решил вопрос, хотя это вызвало некоторые сложности. Деньги у меня с собой, я передам вам у нотариуса.
Продавец часто-часто закивал, Агата почему-то не могла оторвать от него взгляда. В Антоне чувствовались горе и слабость. Резкий душевный надлом. Впрочем, взрослые редко выпускают эмоции наружу, спрашивать она ни о чем не стала.
Да и кто бы ей ответил?
Из открытого багажника «аутлендера», стоящего на узкой площадке под навесом перед въездными воротами, с двумя тяжелыми сумками выбрался Виктор. У них с Агатой не очень большая разница в возрасте, всего-то три года, даже меньше. Но он чувствовал себя взрослым, а она… Она пока нет.
Укулеле, задетая внезапно сжавшимися в кулак пальцами, издала тревожный звук. От этого продавец дома заметно вздрогнул и посмотрел на Агату. Отец оглянулся и подмигнул ей: не шуми, скоро переговоры закончатся. Вик, проходя мимо, недовольно поморщился. Ничего, теперь у нее будет своя комната, играй – не хочу. Даже поздним вечером, вон какие толстые стены. Никому не помешает.
– Сейчас сын разгрузит машину, и мы с вами, Антон, сразу поедем к нотариусу, хорошо?
– Да-да! – опять часто закивал продавец, пропуская Виктора с сумками в дверь. – Моих вещей в доме нет, давно все вывез. Так что ключи против денег. Я вечером уеду отсюда. Надеюсь, что навсегда…
В глазах уже не просто боль – слезы. Но Антон больше ничего не сказал, а отцу было все равно. Им нужен дом. Пусть здесь не такой теплый климат, как на юге, зато свое семейное гнездо. Крепость в изменчивом мире. А если переведут в другой город, всегда можно продать. Судя по всему, даже с выгодой.