Рип
Шрифт:
Лука склонил голову в сторону, яростно моргнул, но из его рта не вышло ни слова.
Я покачала головой и начала уходить.
— Я понимаю, ты чувствуешь, что должен сделать это для своего мертвого друга, но я никогда не поддержу тебя в том, что ты привез этого монстра сюда. Впервые ты меня разочаровал.
— Талия! — громко позвала Киса, когда я подошла к лестнице.
Остановившись, я обернулась и спросила:
— Как долго этот человек будет прикован цепью в подвале?
Лука все еще не двигался с места. Он холодно ответил:
— Сколько
Я невесело рассмеялась над его уклончивым ответом, затем добавила:
— Будь осторожен, Лука. Ты взволнован возвращением к такой жизни, беспокоишься, что не годишься, чтобы быть боссом Братвы. Но ты больше похож на русского князя, чем думаешь.
Поднявшись по лестнице, я направилась в свою спальню. Проходя мимо личных быков Луки, я захлопнула дверь и прижалась спиной к твердой древесине. Мои глаза болели, когда я представила разъяренное лицо Луки.
Он был и остается моим братом…
Чувствуя себя истощенной событиями дня, я быстро приняла горячий душ, высушила волосы и легла на кровать. Я смотрела в потолок в ожидании сна, в который так и не провалилась.
Но с течением времени мой гнев сменился спокойствием, и я обнаружила, что сломлена.
Лука выжил. Он вернулся, когда всякая надежда была потеряна, и гребаный Костава был его спасением в этом аду ГУЛАГа.
Опустив руки на лицо, память о монстре Костава внизу заполнила мой разум. Мое сердце на самом деле сжалось, когда я вообразила его закованным в цепи, его большое тело окровавлено, обмякло, пронизано шрамами и следами от надрезов. Каким неопрятным и грязным он выглядел, будто не принимал душ уже несколько месяцев. Как будто он ничего не знал, кроме оскорблений и жестокости.
И татуировка на его груди, идентификационный номер раба, который означал, что он был вырван из детства, взят и изготовлен, чтобы терпеть невыразимо злые вещи от рук грузина Джахуа.
Дерьмо!
Независимо от того, как сильно я пыталась удержать ненависть, направленную против Коставы с самого рождения, я не была монстром. Я не была бесчувственной. И этот человек, это темное, огромное животное явно прошел через ад.
Бл*дь! Внутри меня все кричало.
Я сосчитала трещины в потолочной плитке и попыталась представить что-нибудь, кроме голого Коставы, но ничего не получалось. Что, черт возьми, случилось со мной?
Сидя в кровати, я заметила свой ноутбук, лежащий на столе. Подойдя к столу, я принесла его обратно на кровать, решив проверить свою электронную почту, чтобы связаться со спонсорами бойцов для клетки «Подземелья». Что-нибудь, чтобы отвлечь свой мозг.
После того, как мой ноутбук загрузился, я уже собиралась нажать на значок электронной почты, когда мои глаза наткнулись на программу наблюдения за домом. Весь дом был подключен к камерам с трансляцией на все наши устройства, на всякий случай.
Я знала, что Илья и Савин включили бы камеры наблюдения, как только мы добрались до дома; я была уверена, что камера в подвале тоже будет включена. Ведь опасный враг номер один теперь был там.
Я
Мое сердце стучало, когда я смотрела на него, мои глаза не хотели покидать его бессознательное тело, положение которого не изменилось с момента нашей встречи.
Я изо всех сил пыталась дышать глубже, наблюдая, как его широкая грудь поднимается и опускается. Ракурс камеры отлично демонстрировал черты его лица. И под всей кровью и грязью он выглядел своего рода... красивым.
Сглатывая ком в горле, я действительно изучала его. Его черные волосы были ниже плеч, толстые спутанные пряди которых вились нежной волной. Черные брови обрамляли его восточноевропейское лицо. В данный момент его нос распух и кровоточил, как и его губы. Но я видела отчетливые высокие скулы и темную щетину, покрывающую лицо. Даже под отеком и кровью я могла видеть, что его губы были полными. Кожа цвета темной оливы свидетельствовала о его грузинском наследии, и он был ничем иным, как горой мышц. Каждый сантиметр его высокой фигуры — где-то около двух метров — покрыт выпуклыми прожилками и мускулатурой.
Отодвинувшись, чтобы лечь на подушки, я положила ноутбук на колени, не в силах отвести глаз. Слова Кисы, сказанные чуть ранее, всплыли в моем разуме:
Они были близнецами... детьми... убитая семья... экспериментировали на них... прототип разработки наркотиков... под влиянием... новых наркотиков... Джахуа... его любимый убийца... с тех пор, как ему исполнилось восемь лет...
Вспомнив его имя, я прошептала «Заал» в пустую комнату, обвивая языком произношение и проводя пальцем по изображению его обездвиженного тела, растянувшегося на черном полу.
Затем его щека дернулась. Первое движение, которое я увидела от него с тех пор, как быки затащили его в дом.
Вернув руку назад, я с восхищением наблюдала, как его пальцы начали двигаться, его ноги начали вытягиваться, и низкий стон соскользнул с разбитых губ.
Я крепче и крепче сжимала свой ноутбук, когда Заал задвигался.
Затем, внезапно, его глаза открылись. Ярко-зеленые глаза, пленительные и красивые зеленые глаза. Я ахнула, когда эти глаза осмотрели темный подвал, где одинокая лампочка отбрасывала тусклый свет на его тело. Его глаза осмотрели пространство вокруг, и ровно на одну секунду он выглядел потерянным. Он выглядел почти… испуганным.
Моя грудь сжалась, когда взгляд Заала, казалось, смотрел прямо на меня, его очаровательные нефритовые зеленые глаза сталкивались с моими.
Чувствуя, что он видит меня, я потеряла контроль над своим дыханием. Мое сердце билось так громко, что я слышала его ритм в ушах.
Заал внезапно разорвал связь, его лицо исказилось в диком выражении, когда изо рта вырвался громкий рев. Его большое тело быстро задвигалось, наклонившись вперед, его руки и ноги были вывернуты назад, из-за узких цепей, сдерживающих его движения.