Рип
Шрифт:
— Тал? Сейчас ты меня пугаешь. В чем дело?
— Мне просто нужно было сбежать.
Киса была слишком тихой в ответ. Я встретила ее взгляд и обнаружила, что она нахмурилась.
— Но ты поехала в Хэмптонс, чтобы сбежать от всего, что есть здесь. Чтобы отключиться от Бруклина на некоторое время. Теперь тебе нужно убежать из Хэмптонса? Я не понимаю.
— Я знаю, — тихо ответила я, — я веду себя нелепо.
Рука Кисы в перчатке нашла мою ладонь и сжала мои пальцы.
— Ты не нелепая. Но что случилось? Что
Моя свободная рука утонула в холодном песке рядом со мной, и я начала пропускать песок сквозь свои пальцы. Я хотела рассказать все кому-нибудь.
— Талия, пожалуйста. Ты никогда ничего от меня не скрывала. Я тебя знаю. Я могу сказать, что у тебя на уме. — Голубые глаза Кисы отыскали мои, затем она добавила: — То, что я замужем за Лукой, не лишает меня моей верности.
Я подарила Кисе слабую благодарную улыбку. Киса подтолкнула меня, убеждая довериться. Отвинтив пробку «Серого Гуся», я выпила еще несколько глотков и прошептала:
— Это 221. Мне нужно было убежать от 221.
Киса напряглась, и на ее лице возникло извиняющееся выражение.
— Дерьмо, Талия. Я даже не думала.
Я кивнула головой и сделала еще один глоток. Я схватилась за горлышко бутылки, и смех вырвался из меня, но без доли веселья.
— Он преследует меня, Киса. Я не могу поверить, что Лука привез его в загородный дом, где я остановилась. Я просто не ожидала, что почувствую что-то настоль сильное к нему. Он все, о чем я могу думать. Он — все, на чем я могу сконцентрироваться. — Моя рука подсознательно поднялась, чтобы прикоснуться к гравировке «Толстой» на моей любимой золотой цепочке.
Мое сердце забилось, когда Киса ничего не сказала. Наконец, я повернулась к своей лучшей подруге и увидела, что она с сочувствием наблюдает за мной.
— Я даже не подумала, как будет тяжело тебе, обнаружить его там.
Мои брови опустились, и Киса сжала мою руку.
— Конечно, ты не хочешь, чтобы он там был. После всей семейной истории, конечно, нет.
Я открыла рот, чтобы сказать ей, что она неправильно поняла меня, но Киса смотрела на море, погруженная в свои мысли.
— Это все Лука, Тал. У него одна мысль — спасти этого парня. Он даже не задумался, что ты ненавидишь тот взгляд. Что это до такой степени мешает твоей жизни.
Даже окруженные ледяным ветром, мои щеки наполнились жаром. Киса ошибалась. Так неверно.
Я открыла рот, чтобы объяснить это, когда Киса положила голову мне на плечо.
— Мне жаль, что тебя втягивают во все эти дела мести твоего брата, Тал. Но... но Луке необходимо это. Он должен помочь 221 больше, чем ты можешь понять, несмотря на то, как это оскорбительно для вашей семьи. Это исцелит его.
Грустный голос Кисы доносился по ветру до моих ушей, и я остановила то, что хотела сказать.
Это увлечение я должна сохранить при себе. С последним вздохом я положила свою голову на голову
— Тал? — спросила Киса несколько минут спустя.
— Да?
— Где твои быки?
Я поморщилась, когда подумала о проблеме, с которой столкнусь с Савином и Ильей, когда меня найдут.
— Э-э-э... Я как бы оставила их в Хэмптонсе и вернулась в Бруклин, не сообщая им.
Голова Кисы поднялась, и на ее губах растянулась устрашающая, но юмористическая улыбка.
— Tалия! Серьезно, девочка. Ты — бунтарь! Твой отец будет рвать и метать, если узнает, что ты сбежала.
Я закатила глаза.
— Я знаю. Двадцать четыре года, и все еще необходимо одобрение дорогого папочки. Как жаль.
Киса игриво хлопнула меня по руке.
— С угрозами соперника в последнее время это необходимо. Это для твоей защиты, а не для наказания.
— Я знаю, — снисходительно ответила я и похлопала Кису по руке. — Давай, дорогая моя, пора уходить с этого пляжа. Здесь чертовски холодно!
Киса засмеялась, когда мы возвращались к нашим машинам. Я подавила свой стон, увидев, что быки Кисы покорно стоят рядом с ее «линкольном». Она собиралась стать идеальной женой братвы, когда Лука, в конце концов, примет мантию Пахана.
— Как дела у тебя, Киса? — спросила я, пока мы шли по песку. — Я что-то пропустила из-за своего отсутствия?
Я чувствовала, что рука Кисы в мгновение напряглась, но она покачала головой, отрицая.
— Нет, ничего нового. Вся та же жизнь той же Волковой. Борьба, смерть и вымогательство. Ты знаешь дела нашей честной семьи.
Не в силах сдержать смех, я подтолкнула плечом Кису, и мы обе рассмеялись.
Когда мы дошли до тротуара, я заметила, как быки Кисы странно смотрят на меня. Они знали, что я была одна без моих охранников. Это явно не предвещало ничего хорошего.
Помахав охранникам и широко улыбнувшись, я поприветствовала:
— Добрый вечер, мальчики!
Киса, снова смеясь, обняла меня. Я начала отступать, но она прижалась крепче. Нахмурившись, я удерживала ее, пока Киса сама не отстранилась. Я хотела было спросить ее, действительно ли она в порядке, но затем она поцеловала меня в щеку и прошептала:
— Я скучаю по тебе, Тал. Бруклин — не то без тебя.
Моя грудь наполнилась теплом.
— Я скоро вернусь, Киса. Не могу оставить тебя наедине в любимом кольце смерти. Ты нуждаешься во мне, украшающей твои дни.
— Ты шутишь, но это правда, — многозначительно сказала она. Киса отступила к своей машине и спросила: — Ты ведь возвращаешься в Хэмптонс?
Я позволила своим глазам ускользнуть вдаль к пустому, почти пост апокалиптическому ощущению улиц Брайтон-Бич.
— Да, мне все еще нужно немного времени в одиночестве. — Я встретилась взглядом с Кисой и добавила: — Поцелуй моего старшего брата за меня, хорошо?