Рип
Шрифт:
Брат Талии встал со своего места. Он направился к нам. Талия сжала мою руку так крепко, что на мгновение мне показалось, что она боится своего брата. Ярость закипела в моей крови при мысли о том, что он заберет ее у меня. Я вскочил на ноги.
Я был выше ее брата.
Больше.
У меня был размер, но в его глазах не было страха, когда он сосредоточил свое внимание на мне. Мои мышцы напряглись, когда он подошел. Одна мысль контролировала меня: защитить Талию любой ценой.
— Назад, — прорычал я, когда он подошел.
Но
Мое тело не могло двигаться, слишком подавленное картиной передо мной.
818. На груди — 818. Его татуировка, его идентификационный номер, как у меня.
Мужчина поднял руку и провел пальцем по номеру.
— Я такой же, как ты, — грубо сказал он. Он подошел на шаг ближе. — В детстве меня забрали из семьи и насильно отправили в ГУЛАГ. Меня заставили сражаться против моей воли. Накачивали наркотиками, пока я не чувствовал ничего, кроме ярости. Кололи огромное количество наркотиков, чтобы забыть мой дом, мою семью. Я жил только для того, чтобы убивать. Меня учили калечить, убивать, уничтожать. Я был Рейзом, чемпионом смертельного поединка. Я — 818. Я был смертью.
Я пошатнулся на ногах. Я никогда не встречал никого похожего на себя. Я никогда не встречал человека с такой татуировкой, который не был бы рабом.
Выстрел боли пронзил мою голову, и мои руки схватились за голову. Число проталкивалось в мой разум, но я не мог понять, что это было 2... 3... 6... Нет, это было зашифровано, это было…
— Тссс… — успокаивала Талия. Ее рука скользнула по моей груди. Я приоткрыл один глаз и вздрогнул от яркого солнечного света.
Я обнял Талию, набираясь сил от ее прикосновений. Я посмотрел поверх ее головы на мужчину 818 и спросил:
— ГУЛАГ? Я не знаю, что это.
Темнота охватила его лицо.
— Это подземная тюрьма. Нас держали в камерах, как и тебя. Приковывали цепями, как и тебя. Мы были вынуждены учиться сражаться до смерти, как и ты. Единственный способ выжить — выиграть бои. Я выиграл все свои. И я выжил. Я освободился.
Мужчина сглотнул, когда сказал это. Что-то заставило его отступить. Я прижал руку к груди.
— Теперь и я свободен?
Он кивнул.
— Я пришел и освободил тебя от твоего Хозяина — Джахуа. Ты был на наркотиках, которые они продают. Это заставляет тебя хотеть убивать. Это заставляет тебя сердиться, так злиться, что единственный способ облегчить это — насилие. Ты был похищен Джахуа, когда тебе было восемь лет. Он использовал тебя в качестве подопытного и отнял у тебя свободу воли. Под воздействие сыворотки ты делаешь все, что он приказывает. Ты убиваешь всех, когда он командует, и забываешь всех из своего прошлого.
Мое сердце
— Восемь лет, — прохрипел я. — Ребенок? — Мужчина кивнул, и Талия смахнула слезы. Она плакала, уткнувшись головой мне в живот. Моя рука на ее спине сжалась, и я спросил:
— Сколько мне сейчас лет?
— Двадцать девять, — прошептала Талия из моих объятий. Она подняла голову. — Тебе двадцать девять, Заал. Тот человек, тот больной ублюдок, которого ты называешь «Хозяин», держал тебя в плену более двадцати лет.
Я отшатнулся назад. Мои ноги ударились о диван позади меня, и я недоверчиво упал. Больше двадцати лет.
Мои глаза закрылись, когда я представил лицо Хозяина. Я подумал о его коротких темных волосах, суровых карих глазах. Я подумал о его рте, руках, кулаках. Слишком много раздробленных образов пронеслось в моей голове. Крик. Я кричал, протягивая кому-то руки. Кровь. Кровь, так много крови.
И я почувствовал ярость. Я почувствовал, как во мне горит ярость, которую я не мог объяснить.
— Что произошло? — холодно спросил я и посмотрел на 818. — Почему ты освободил меня?
818 вернулся на свое место и сел. Его плечи поникли, но его темные глаза встретились с моими, и он спросил:
— Ты помнишь что-нибудь до того, как Хозяин тебя похитил?
Я отрицательно покачал головой, но вспомнил свои сны. Вспомнил двух мальчиков, которые были похожи. Маленькая девочка. Мои глаза расширились. Маленькая девочка постукивает по моему лицу, считая «один, два, три…»
Я поднял руку к лицу, к левой щеке и ощупал родинки. Талия внезапно оказалась передо мной на коленях. Она следила за моими руками.
— Ты что-то помнишь, Заал?
— Один, два, три... — сказал я, все еще представляя темные глаза и волосы маленькой девочки. Глаза Талии сузились в замешательстве, но когда она убрала мои пальцы с моего лица, а ее большой палец погладил то же самое место.
— Твои три родинки? — спросила она.
— Один, два, три, — пробормотал я. Я посмотрел ей в глаза. — Мы втроем идем пешком. Два мальчика и маленькая девочка. — Я заставил свой разум вспомнить. Я коснулся своих длинных волос. У мальчиков были длинные черные волосы. Мое дыхание участилось, когда я вспомнил. — Они выглядели одинаково.
— Да, — подтвердил 818. У меня глаза полезли на лоб.
— Кто? — выдохнул я, мои руки начали дрожать.
818 сглотнул и сказал:
— Твой брат, твой брат-близнец Анри.
Я сидел, сидел и чувствовал, как слова 818 проносятся в моей голове... «твой брат-близнец»… «твой брат-близнец, Анри»…
Я пытался вспомнить, но ничего больше не приходило. Разочарование поселилось в моей груди. Я рявкнул:
— Продолжай. Я хочу большего. Мне нужно услышать больше. — Талия схватила меня за руку, но я не мог смотреть на нее. Мне нужно было узнать больше, не отвлекаясь.