Риса
Шрифт:
Риса уверенно шла в свои родные места. Днём она отлёживалась, где её заставал восход, ночью продолжала путь. Шла к своему прошлому и будущему.
На третью ночь она добралась до своих угодий. До восхода побродила по склонам и низинам, обошла заячьи тропы, побывала около человеческого жилья. Подойдя с подветренной стороны, издали поняла, что жильё не пустует. Пахло дымом, свежеструганным деревом, свежевырытой землёй и ещё разными запахами, которые всегда сопутствуют человеку в лесу.
Несмотря на ночное время. Риса постояла на довольно почтительном расстоянии. Ближе не подошла. Слишком много неприятностей, волнений и страхов принесли ей люди. Издали, с
Риса повернулась и пошла. Ещё немного побродив, она поднялась на скалу, к брошенному ею логову. Может быть, её привела сюда тоска по маленьким рысятам, которых у неё уже не было. Вместо них бродили теперь две, ставшие уже чужими, взрослые рыси. А может быть, ещё что-то... Каждое живое существо - человек или зверь - это целый мир чувств, желаний, впечатлений. Мир, который полностью познать, видимо, невозможно.
Риса вошла в своё бывшее логово, обнюхала углы, прошлогоднюю сухую траву на полу. Легла на бок, вытянув лапы. Глубоко вздохнула. Вздох зверя очень похож на человеческий. Когда слышишь, как тяжело вздохнёт, например, собака, лось или рысь, кажется, что нелёгкие думы одолевают их. Но это, наверное, только кажется...
Глубоко вздохнув, Риса задремала сладкой дремотой уставшего после долгих странствий бродяги, который наконец вернулся домой.
Люди что-то строили. Они всегда, приходя по весне в этот домик, стучали, строгали, делали какие-то деревянные ящики, коробы, клетки, приспособления. Но на сей раз стучали целыми днями. И людей было больше. Видимо, расширяли жильё.
Этот постоянный стук безпокоил Рису, тревожил её.
Издали наблюдала она за работой людей, которые вставали с восходом, таким ранним в эту пору. Риса различила среди них своего старого знакомого, с бородой. Того самого, который дважды спас её. Среди новых людей внимание привлёк небольшой худенький человек. Это была девушка, почти подросток... Что-то знакомое видела Риса в её движениях, в походке. Животные, особенно дикие, внимательно подмечают и помнят мелочи: интонации голоса, звук шагов, походку, характерные жесты - то, что, как правило, остаётся с человеком на всю его жизнь.
Когда Риса смотрела на эту девушку, издали слышала размытый расстоянием разговор, расплывчатые воспоминания шевелились в её зверином мозгу. Что-то далёкое и приятное смутно всплывало в памяти, но так смутным и оставалось. Чёткий зрительный образ не возникал. Риса наблюдала за людьми, за девушкой, слушала отдалённые звуки человеческого жилья, старалась различить запахи. Потом уходила подальше и ложилась на днёвку.
12. ЛАЙКИ
Вечером неожиданно пошёл снег, он быстро покрыл уже зеленевшую траву, кусты, отяжелил ветви деревьев. Риса отдыхала на вершине лесного бугра, в небольшой ямке, и её тоже укрыло снегом, как одеялом. Не часто, но снегопад в конце весны и даже летом случается в этих местах, и Риса не удивилась. Она дремала, а к ночи, когда не стало слышно шума леса и дышать стало тяжелее, она забезпокоилась.
Зимой глубокий снег нарастает за несколько дней и ночей, спящий в снегу зверь и слышит хорошо, и дышит легко. Потому что постепенно, от тёплого его дыхания, в снегу появляются пористые отдушины. А если сугроб наметает сразу, то под ним можно и задохнуться. Риса выбралась наружу. Крупные хлопья продолжали плавно опускаться. То там, то тут на деревьях под тяжестью
К полудню снег растаял. Толстые сугробы, наметённые за сутки на уже прогретую землю, быстро осели, потемнели и превратились в бурные мутные потоки, хлынувшие со всех склонов, бугров и холмов. Гул бегущей воды шумел по всему лесу. Оживший после зимних холодов зелёный лес снова дышал, шумел, звенел птичьими голосами. Рысь выбралась на высокий бугор, где росли старые сосны и землю сплошь покрывали сосновые иглы, быстро подсыхающие на солнце. Слегка парило. Было тепло, и Риса дремала под добрыми солнечными лучами.
В конце следующей ночи, после охоты. Риса снова была около человеческого жилища. Наблюдала, как на рассвете люди выходили из домика, умывались, разговаривали. Когда они начали работать. Риса поняла: что-то изменилось в их делах. Стук, шум, перетаскивание деревьев (без коры и сучьев), срубленных и подсушенных, - всё это переместилось ближе к воде, на берег озера. Паводок, вызванный обильным снегопадом, поднял уровень воды в озере и смыл плотину, благодаря которой водоём и стал озером, а не мелкой лужей. На этом озере летом бывали утки и гуси, даже лебеди. По берегам жили норки. Ондатры хорошо освоились здесь. Их было немало, иногда Рисе удавалось поймать ондатру. А в воде обитали не только окуни, щуки и лещи, но и сиг, ряпушка, судак. Людям нужно было большое глубокое озеро, и они начали возводить новую плотину. Конечно, Риса не понимала того, что произошло. Но она чувствовала, что в работе людей наступила перемена. Теперь никто не уходил в лес. Только собаки - две крупные лайки - отлучались. Риса видела их следы сегодня на рассвете и, наблюдая за людьми с бугра, замечала, как собаки убегали от них и углублялись в чащобу. Она решила их подкараулить - не ради охоты. Ведь собаки служат людям, она это понимала. Но живёт давняя вражда между кошкой и собакой. И война между домашними кошкой и собакой - только одно из проявлений этой вражды. Дикие кошки, в том числе и самые крупные, тоже не жалуют собак. А Риса их всегда недолюбливала, ещё с времён детства, когда жила у лесника.
Однако подкараулить лаек было непросто. И не потому, что они были чуткими. Риса могла их обмануть, зайти с подветренной стороны, затаиться в засаде. Трудность заключалась в том, что у собак не было постоянных троп. Каждый раз они убегали от дома в разных направлениях, и предугадать, куда они пойдут, было невозможно.
И всё-таки она высмотрела, что собаки часто убегают, даже порознь, по человеческой тропе, проложенной вокруг озера. Через несколько дней после паводка, на рассвете, Риса залегла у этой тропы в сухих камышах. Был тёплый день. Лес наполнился гомоном птиц, но Риса не обращала на них внимания. Другие звуки интересовали её: собачий лай или шлёпанье собачьих ног по тропе.
Солнце уже поднялось высоко, давно высохла роса, а собак всё не было. Но Риса знала: каждое утро они пробегают здесь, одна собака или обе, но пробегают. Побродив по округе, по опушкам и полянам, обязательно отправляются вокруг озера. И она ждала.
Густая и пушистая шерсть Рисы, в летнюю пору на животе почти белая, на спине принимала сочный коричневато-серый окрас с едва заметным зелёным отливом. И пятна, чёткие и тёмные, завершали узор. В такой одежде Риса легко смешивалась с разнообразными красками леса, если не шевелилась, если лежала не шелохнувшись. А это она умела.