Рискни
Шрифт:
В последовавшей за этим паузе казалось, что весь мир замолчал… затаил дыхание.
— Ты дочь Билли Коули, Элиза. И, очевидно, это ты терроризируешь меня.
Глава 41
2019
Лиззи
Теперь Мюриэл по-настоящему выпустила кота из мешка. Пройдет несколько минут, а если повезет, и часов, прежде чем вся деревня узнает, кто она на самом деле. Она задавалась вопросом, сколько времени им потребуется, чтобы выгнать ее из этого места.
Она не была тем человеком, который поступил неправильно. Она не похищала и не убивала юную Джони Хейс. На самом деле, если кто-то и был виноват, так это Мюриэл. И ей не терпелось рассказать об этом.
Лиззи отвернулась от смертельного взгляда Мюриэл и посмотрела на Анну. На ее лице застыла маска шока.
— Анна, мне очень жаль. Я должна была сказать тебе, когда мы разговаривали, но, ну… это не самое легкое признание. При данных обстоятельствах. И я думаю, ты действительно понимаешь, потому что у меня сложилось отчетливое впечатление, что ты тоже не была честна со мной.
Анна заикалась. Затем, не сумев произнести ни слова, тяжело откинулся на спинку стула.
— Я просто немного… ошарашена? Возможно, это подходящее слово, — наконец сказала Анна.
— Уверена, что ты будешь не единственной, — вздохнула Лиззи.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Мюриэл. Она также села обратно за столик Лиззи. — Ты хочешь отомстить?
— Боже, Мюриэл. Отомстить за что? Мой отец… — Она понизила голос, подавшись вперед, ближе к Анне и Мюриэл. — Мой отец заслужил то, что получил. Причина, по которой я не хотела раскрывать, кто я такая, заключалась в том, что я предполагала, и, вероятно, справедливо, что жители Мейплдона сами захотят какой-то формы возмездия, и если столкнутся с дочерью детоубийцы Уильяма Коули, я могу быть тем, на ком они сосредоточат свою месть. Я, конечно, не стремлюсь к какой-либо форме расплаты. Во всяком случае, не от невинных жителей деревни.
— Что ты имеешь в виду, невинные жители деревни? Думаешь, что есть виновные, и ты просто хочешь, чтобы они заплатили? — сказала Мюриэл, повысив голос. Женщина за соседним столиком бросила на них любопытный взгляд.
— Пожалуйста, послушай. Прекрати все эти разговоры о мести, — прошептала Лиззи. Она снова поерзала на стуле. — Единственная причина, по которой я здесь, — это узнать, вернулся ли мой отец. И встретиться с ним лицом к лицу. Мое пребывание здесь не имеет никакого отношения ни к кому другому.
Мюриэл выглядела неуверенной.
— Так ты думаешь, он вернулся бы сюда, в Мейплдон? Почему?
— Бунгало по-прежнему принадлежит ему. Где еще ему жить?
— Но у меня только что был этот разговор, — сказала Анна. — Он не смог бы вернуться сюда, даже если бы захотел. Будут введены ограничения — границы и все такое. Семья его жертвы все еще живет в Мейплдоне. Его не подпустили бы на определенное расстояние. Его адвокат, вероятно, продаст его бунгало. С тобой никто не связывался?
— Да, я получила письмо. Но я прочла не все, — призналась Лиззи.
— Тогда, может быть, тебе стоит. Ты также сможешь узнать, где он, через адвоката. Он может быть на другом конце страны, и мы все напрасно беспокоимся.
— Справедливое замечание. Но у меня есть какое-то внутреннее чувство… я не могу его объяснить.
— Ты никогда не навещала его в тюрьме?
— Боже, нет! Он написал несколько писем, которые были переданы мне через адвоката, но я не видела его с тех пор, как меня у него забрали. — Лиззи искоса взглянула на Мюриэл. Она опустила голову, глядя на свои руки, лежащие на коленях.
— Социальные службы взяли тебя под свою опеку? — сказала Анна, и ее лицо смягчилось. Это был жалостливый взгляд, который Лиззи всегда удавалось вызвать, когда речь заходила о ее передаче в опеку.
— Ага. Обвинения в пренебрежении заставили их решить, что он неподходящий родитель. — Лиззи не стала вдаваться в подробности, уж точно не хотела повторять то, что Роб сказал о сексуальном насилии. Она подозревала, что это произошло из деревенских сплетен, и, несмотря на упоминание об этом, когда она росла, она отодвинула это на задний план.
— А как насчет твоей матери?
— Умерла, как ты знаешь.
— О, да. Извини. Ты… ну, многое помнишь об этом, например, как он… — Анна запнулась на словах.
Лиззи вмешалась, помогая ей выбраться.
— Ты имеешь в виду, помню ли я, как он обращался со мной? — Никто никогда по-настоящему не знал, как с ней разговаривать после того, как они узнали причину решения властей, и ей не нравилось говорить об этом, потому что это могло означать, что ей пришлось столкнуться с возможностью того, что он действительно надругался над ней. — Нет. Я почти ничего не помню из того времени. Обрывки разбитых воспоминаний, вот и все. Хотя, полагаю, я помню то чувство, которое у меня было. Это продолжалось много лет. Как тяжесть, как будто что-то сидело у меня в животе. И я чувствовала темноту: я почти могла протянуть руку и коснуться ее, она была такой осязаемой. И кое-что еще…
— Что еще? — спросила Анна.
— Недостающее звено или что-то, что присутствовало, но не подходило. Я никогда не могла отличить, что именно. Я знаю, что это важно, но не знаю, как и почему. — Лиззи посмотрела в глаза Мюриэл, затем снова на Анну. Она уловила замешательство на ее лице. Или, может быть, это был дискомфорт. Возможно, они обе считали ее ненормальной. — Это очень трудно выразить словами. Полагаю, я хочу сказать, что я та, кто должен собрать все это воедино. Я знаю это. Как незавершенный пазл, я должна найти недостающие части и собрать его в единое целое. И как только я это сделаю, я смогу двигаться дальше. И каждая клеточка моего существа говорит мне, что это здесь, — сказала Лиззи, широко раскинув руки и оглядевшись вокруг, прежде чем позволить взгляду снова остановиться на Анне. — Здесь, в Мейплдоне, все началось и должно закончиться. — Даже для самой себя она звучала как сумасшедшая гадалка.
Глава 42
1989
Кладбище Мейплдонской церкви
Воскресенье, 25 июня — за 24 дня до
Билли опустился на колени рядом с горкой земли. Холм все еще был приподнят, не успел опуститься, осесть, как другие могильные участки. У него также не было времени разобраться. Было тяжело растить ребенка в одиночку. Трудно быть отцом, в котором, как он знал, нуждалась Элиза, отцом, каким Рози хотела бы, чтобы он был.