Ритуал мечей
Шрифт:
Поворот событий удивил Кендрика. Всего несколько дней назад они все были пленниками под игом Андроникуса, вынужденные признать поражение. Тор все еще находился в Империи, Меч Судьбы был утраченной мечтой, а надежды на их возвращение были ничтожными. Кендрик и другие были распяты, оставлены умирать, и казалось, что все потеряно.
Но сейчас они скакали, как свободные люди, как солдаты и рыцари, которыми были, воодушевленные прибытием Тора, толчком, который изменил все в их сторону. Микоплес была находкой, силой разрушения, опускающейся с неба. Теперь Силесия была свободным городом, и территории Кольца, вместо того, чтобы
Тем не менее, несмотря на то, что все это подбадривало, Кендрик знал, что полумиллионная армия Андроникуса находится на другой стороне Хайлэндс. Они временно отогнали их, но вряд ли враг был уничтожен. А Кендрик и остальные не собирались сидеть и ждать в Силесии, пока Андроникус перегруппируется и снова нападет, также они не хотели подарить им возможность сбежать и отступить в Империю. Щит восстановлен, и, несмотря на то, что армия Кендрика значительно уступало по количеству, по крайней мере, сейчас у них был шанс на успех. Теперь армия Андроникуса находилась в бегах, а Кендрик и другие воины были полны решимости продолжать волну побед, которые начал Тор.
Кендрик оглянулся через плечо на тысячи солдат и свободных людей, которые скакали вместе с ним, и увидел решимость на их лицах. Они все вкусили рабство, испытали поражение, и теперь он видел, как сильно они ценили ощущение свободы. Не только для самих себя, но также для своих жен и семей. Каждый из них был ожесточен, воодушевлен возможностью заставить Андроникуса заплатить и убедиться в том, что он больше не нападет. Это была армия мужчин, готовых сражаться не на жизнь, а на смерть, и они скакали единой силой. Повсюду, где они проезжали, они освобождали все больше и больше людей, разрезая веревки и принимая их в свою расползающуюся и постоянно растущую армию.
Кендрик и сам все еще приходил в себя после времени, проведенного на кресте. Его тело все еще до конца не окрепло, и в его запястьях и лодыжках по-прежнему сидела боль от грубых веревок, которые врезались в него. Он посмотрел на Срога, Брома и Атмэ, своих соседей на кресте, и увидел, что они тоже еще не набрались прежних сил. Распятие негативно сказалось на каждом из них. Тем не менее, они все скакали гордо и смело. Ничто не поможет забыть о ранах так, как возможность сразиться за свою жизнь, возможность отомстить.
Кендрик был счастлив от того, что его младший брат Рис и другие собратья по Легиону вернулись после своих поисков и снова скакали рядом с ним. Его разрывало изнутри, когда он стал свидетелем убийства членов Легиона в Силесии, и возвращение этих людей домой в некоторой степени облегчило его печаль. Кендрик всегда был очень близок к Рису, защищал его, брал на себя роль второго отца на протяжении всех тех дней, когда Король МакГил был слишком занят. В некотором смысле тот факт, что он был всего лишь сводным братом, позволил Кендрику стать Рису еще ближе. Между ними не было никакого препятствия, и они сблизились по собственному желанию. Кендрик никогда не мог сблизиться с другими своими младшими братьями – Годфри все свое время проводил с неудачниками в таверне, а Гарет… Что ж, Гарет был Гаретом. Рис был единственным из его братьев, кто избрал для себя поле боя, кто тоже хотел пойти по избранному Кендриком пути. Кендрик не мог бы гордиться им еще больше.
В
Кроме того, Кендрик был рад возвращению Тора – не только из-за того, что тот освободил их, но также из-за того, что он очень любил и уважал Тора, словно тот был его братом. Кендрик все еще прокручивал в голове образ Тора, вернувшегося с Мечом в руке. Он не мог прийти себя. Это было видение, которое он никак не ожидал увидеть в своей жизни. На самом деле, Кендрик никогда не рассчитывал на то, что увидит кого-нибудь с Мечом Судьбы в руках, особенно Тора, своего собственного оруженосца – юного, скромного мальчика из крестьянской деревни на периферии Кольца. Чужак. И даже не МакГил.
Или он все же МакГил?
Кендрик не переставал задавать себе эти вопросы. Он прокручивал в своей голове легенду – только МакГил сможет поднять Меч. Кендрик вынужден был признать, что в глубине души он всегда надеялся на то, что сам окажется тем единственным, кто это сделает. Он надеялся на то, что это станет последней печатью на его легитимности в качестве настоящего МакГила, в качестве первенца. Кендрик всегда мечтал о том, что однажды каким-то образом обстоятельства позволят ему испытать себя.
Но ему никогда не предоставлялся такой шанс, и он не завидовал успеху Тора. Кендрик не был завистливым человеком. Наоборот, он удивлялся судьбе Тора. Хотя он ее не понимал. Неужели легенда ошиблась? Или Тор из рода МакГилов? Как это возможно? Если, конечно, Тор тоже не приходится сыном Королю МакГилу. Эти вопросы крутились в голове Кендрика. Его отец славился своими внебрачными любовными похождениями, в результате которых появился и сам Кендрик.
Неужели по этой причине Тор умчался из Силесии после разговора с его матерью? О чем именно они разговаривали? Его мать не расскажет. Впервые она утаила что-то от него, от всех них. Почему теперь? Какую тайну она скрывает? Что она могла сказать такого, что заставило Тора так быстро умчаться и оставить их, не сказав ни слова?
Это заставило Кендрика подумать о своем собственном отце, о своей собственной родословной. Как он ни старался желать иного, рыцарь сгорал при мысли о том, что он был незаконнорожденным сыном, и он в миллионный раз спрашивал себя, кто же его мать. На протяжении всей своей жизни он слышал различные слухи о разных женщинах в жизни его отца, Короля МакГила, с которыми он спал, но Кендрик никогда не знал наверняка. Когда все уляжется – если все уляжется – и жизнь в Кольце вернется в нормальное русло, Кендрик решил выяснить, кто же его настоящая мать. Он встретится с ней и спросит ее, почему она отпустила его, почему никогда не была частью его жизни. Как она встретилась с его отцом? Кендрик на самом деле хотел познакомиться с матерью, увидеть ее лицо, посмотреть, похож ли он на нее, и заставить ее сказать ему, что в действительности он – законнорожденный сын, так же, как и остальные.