Ритуал мечей
Шрифт:
Тирус развернулся, чтобы уйти, но не успел он этого сделать, как Гвендолин сделала шаг вперед и крикнула:
«Дядя! Ты можешь получить ответ сейчас, если хочешь».
Тирус остановился и повернулся к ней с довольным видом. Он улыбнулся, очевидно, приготовившись принять ее уступку.
«Ты всего лишь хвастун и трус», – сказала Гвен. – «Мой отец смотрит на тебя сверху с презрением. Никогда больше не входи в эти ворота. Если ты это сделаешь, ты встретишься с армией мечей, которые отправят тебя назад в Верхние Острова с позором».
На
«Ты торопишься с выводами», – сказал Тирус. – «Правителю это не пристало».
«Нерешительность тоже не пристала правителю», – парировала Гвен. – «Так же, как жадность и меркантильность, особенно когда они направлены по отношению к его собственной семье».
Лицо Тируса помрачнело.
«Ты – молодая глупая девчонка. Из уважения к твоему отцу я дам тебе одну ночь, чтобы ты подумала над своими необдуманными словами и позволила своим советникам переубедить тебя. Я с нетерпением жду твоих извинений и капитуляцию утром».
Тирус и его свита развернулись, оседлали своих коней и поскакали прочь. Когда они уезжали, Гвендолин заметила на лицах своих кузенов нечто вроде извинения за своего отца и признаки того, что они близки ей, как когда-то в детстве.
Вскоре их группа скрылась из вида, проехав через ворота Силесии.
«Опустите ворота», – приказала Гвендолин.
Несколько воинов бросились вперед и опустили тяжелые железные решетки. Вскоре повисла тишина, внутренний двор был покрыт отпечатками копыт в пыли.
Гвендолин повернулась и посмотрела на присутствующих, и они посмотрели на нее. Все они стояли потрясенными в этой утренней тишине.
«Ты хорошо поступила», – сказал Кендрик. – «Наш отец гордился бы тобой».
«Он – свинья», – сказал Рис. – «Лжец и бахвал».
«Он всегда стремился свергнуть нашего отца с трона», – произнес Годфри. – «Теперь, когда он мертв и нам угрожает Андроникус, он увидел в этом шанс для себя получить трон».
«У него нет законного права», – сказал Абертоль.
«Но у него есть люди», – мудро заметил Срог. – «Конечно, мы можем защищаться. И мы будем. Наш город предназначен для того, чтобы выдержать осаду. Но после нападения Империи наша оборона серьезно ослаблена. К несчастью, он выбрал идеальный момент, когда мы слабы и уязвимы».
«Каковы шансы?» – спросила Гвендолин.
Срог скривился.
«Мы можем сдержать десять тысяч человек», – ответил он. – «Какое-то время. Мы можем убить достаточное количество его людей. Но мы также потеряем и большинство наших людей, в конце концов. Стратегически прямо сейчас мы не можем позволить себе войну. Нам нужно время, чтобы восстановится, исцелиться и вновь укрепиться. Стратегически самым мудрым военным шагом было бы принятие его предложения».
«Принятие его предложение?!» – возмущенно переспросил Годфри. – «Значит, мы вытеснили Андроникуса только для
«А как насчет Тора и Микоплес?» – спросил Рис. – «Разве мы забыли о них? Тор скоро вернется, после того как примет капитуляцию Андроникуса, и у нас будет вся необходимая мощь для того, чтобы одержать победу над нашими кузенами МакГилами».
«Но что если другие МакГилы нападут до того, как вернется трон?» – спросил Срог.
«Что если Тор никогда не вернется?» – спросил Бром.
Они все в ужасе посмотрели на него.
«Как ты можешь такое говорить?» – спросил Годфри.
Бром опустил голову.
«Простите меня. Но у нас должны быть планы на все непредвиденные случаи. Тора нет здесь сейчас, чтобы защитить нас. И мы не можем планировать сражение с отсутствующими воинами».
Гвендолин стояла и слушала мнения всех присутствующих. Она научилась у своего отца никогда не говорить, когда говорят другие, особенно когда они дают советы. Это был совет, который девушка приняла близко к сердцу.
«Тогда предполагаю, что это вопрос выбора – выберем ли мы свободу и смерть, порабощение и жизнь», – заметила Гвендолин. – «С тем же вопросом мы столкнулись не так давно, во время вторжения Империи. И мы все знаем ответ. Жизнь важна, но свобода является важнее жизни».
Послышалось ободрение всех присутствующих мужчин.
Они все развернулись и направились обратно в замок. Гвендолин подняла голову вверх и посмотрела на небо.
«Тор», – мысленно шептала она. – «Пожалуйста, возвращайся».
Глава двадцать первая
Гвендолин спешила вниз по коридорам замка, чувствуя головокружение после встречи со своим дядей, думая о том, что делать. Она уже не была той Гвендолин, как когда-то, до нападения Андроникуса. Этот мир закалил ее, дал ей худшее из того, что мог предложить, и девушка больше не боялась мужских угроз. Когда она бросила вызов Тирусу, то имела в виду каждое слово, которое сказала. Гвендолин была готова сражаться не на жизнь, а на смерть. Она устала убегать от опасности, от страха перед мужчинами. Гвен хотела оказать сопротивление, и она знала, что ее люди хотели того же.
Но в то же самое время девушка также ощущала свою вину, зная, что она была не только правителем вооруженных сил, но и Королевой людей. Жители тоже зависели от нее. Было очевидно, что силы Тируса превосходят их собственные, они лучше вооружены и полны энергии. Они мудро отсиживались на Верхних Островах во время вторжения Андроникуса и выбрали идеальное время – теперь они приехали сытыми и хорошо вооруженными, готовыми сеять хаос в осажденном и разрушенном городе. Таким был ее дядя – беспринципен до последнего. Это ее не удивляло, всю свою жизнь Тирус ждал шанса получить трон ее отца, и он нашел его, когда дети его брата были уязвимыми больше всего.