Ритуал мечей
Шрифт:
«Милорд!»
Генерал Годфри догнал его сзади, с ужасом в голосе.
«Куда вы ведете нас?! Они превосходят нас числом, и мы едем навстречу неминуемой смерти. Ваша храбрость граничит с безрассудством! Мы должны развернуться, вернуться и присоединиться к другим. Разумеется, они не рассчитывают на то, что мы встретимся здесь с таким большим количеством воинов. Ваш план, каким бы он ни был, неудачный. Мы едем навстречу смерти. Мы должны повернуть назад! Я за рыцарство, но не за самоубийство!»
Но Годфри только
«Забавно, я и сам всей душой за рыцарство», – сказал он. – «Хотя я предпочитаю другой вид рыцарства».
«Милорд, я не понимаю!» – настаивал его генерал. – «Неужели Вы настолько безрассудный лидер, что поведете всех этих людей навстречу их смерти?»
«Иногда лидеры должны быть безрассудными, не так ли?» – спросил Годфри с улыбкой на губах. После чего он развернулся, пнул своего коня и поскакал еще быстрее.
Годфри все скакал и скакал, молясь и надеясь на то, чтобы его план сработал. Разумеется, его генерал был прав – им не хватало людей. Им предстояло столкнуться с большим количеством воинов, чем Кендрик мог себе представить. Это было огромное подразделение воинов Империи. И в обычной битве они все наверняка погибли бы.
Но впервые в своей жизни Годфри не испытывал страха. Он знал, что может перехитрить меч, и он полагался на свою смекалку, чтобы спасти этот день. Это станет самым большим испытанием его сообразительности.
Когда они приблизились, находясь всего в пятидесяти ярдах, Годфри поднял руку и перешел на шаг. Акорт и Фальтон затрубили в рог и замахали флагом, давая всем сигнал остановиться.
Тысячи воинов позади Годфри остановились всего в тридцати ярдах от людей Империи, которые застыли, молча выстроившись в идеальные ряды.
«Почему мы остановились, милорд?» – спросил его генерал трясущимся от страха голосом.
Но Годфри проигнорировал его.
Годфри спешился, его доспехи звенели, и Акорт с Фальтоном спешились рядом с ним. Все трое, чьи доспехи и копья звенели, прошли через брешь между ними, каждый из них вел своего коня под уздцы. Воины Империи, которые также сидели верхом, не шевелились.
Генерал Империи, который сидел во главе, спешился вместе с двумя другими воинами и вышел им навстречу. Они встретились посредине в напряженной тишине.
Годфри, Акорт и Фальтон повернулись к своим коням и отстегнули десятки огромных мешков с упряжи. Они бросили их вниз у ног командира Империи, и те приземлились с металлическим звоном, который узнал бы любой воин в любой части мира.
Это был звон золота.
Генерал Империи наклонился, поднял сумку, открыл ее, протянул руку и извлек золотую монету. Он рассмотрел ее, после чего, наконец, удовлетворенно кивнул.
«Наши люди – ваши», – произнес он.
Среди людей Империи раздались одобрительные возгласы.
Осознав, что произошло, люди Годфри
Генерал Годфри подошел к ним, глядя на огромную кучу блестящего золота, и его рот открылся от удивления.
Годфри улыбнулся ему.
«Когда вы узнаете меня», – сказал Годфри с улыбкой, положив руку ему на плечо», – «То поймете, что существует множество способов одержать победу в сражении».
Глава тридцать четвертая
Ромулус шел по мраморному коридору Капитолия, направляясь к огромным воротам зала Великого Совета. Его шаги эхом раздавались по коридору, пока он шел один, проходя ряд за рядом воинов Империи, которые молча встали по стойке смирно. Он знал, что на этот раз Великий Совет созван для того, чтобы свергнуть его, чтобы лишить его всех званий и рангов, чтобы допросить его обо всех действиях и обвинить в измене. У Ромулуса повсюду были шпионы, и он уже знал, что скажет каждый из членов совета. Это был их шанс навсегда бросить его в темницу и закрепить власть Андроникуса.
У Ромулуса были другие планы. Теперь, когда в его руке был бархатный плащ, вскоре он покинет Империю, пересечет большое море, войдет в Кольцо, разрушит Щит и навсегда свергнет Андроникуса. Но прежде чем он отправится в свое последнее путешествие, чтобы стать самым великим правителем Империи, у него остался нерешенным последний вопрос. Совет. Вечная заноза в его боку. Он и сам пришел бы, чтобы отыскать их, чтобы связать концы с концами, но они призвали его первыми. У него были и свои вопросы, которые он хотел обсудить. И он знал, что они не будут довольны.
Ромулус вошел в открытые двери, почтительно распахнутые перед ним несколькими слугами, которые склонили свои головы, отойдя в сторону. Ромулус вошел в зал.
К нему обратилось два десятка недовольных лиц членов Совета, представляющих все области Империи, которые смотрели на него с отвращением и презрением.
Дверь за ним захлопнулась.
«Ты можешь остаться там, где стоишь, потому что ты не задержишься», – сказал один из членов Совета, едва только Ромулус вошел в комнату.
Ромулус застыл, глядя на них. Он призвал себя сохранять самообладание.
«До нас дошли слухи о том, что ты отрезаешь подкрепления для великого Андроникуса. Нам не интересны твои объяснения. От имени Великого Совета Империи настоящим ты осужден и приговорен за измену. Ты будешь заключен в темницу и казнен завтра. Тебя повесят на самом высоком дереве, чтобы все потенциальные предатели это видели».
Ромулус сделал глубокий вдох, ожидая нечто подобного.
Затем он широко улыбнулся и сделал шаг вперед вопреки их приказу.
«Я рад слышать, что у вас есть планы насчет меня», – сказал Ромулус. – «Потому что у меня тоже есть планы относительно вас».