Ритуал

Ри Тайга

В дальней части зала зашевелились — Анастаса, совершенно бесчувственного, отбросили на солому рядом, и, повинуясь знаку жреца, один из серых отключил артефакт клети — марево истаяло, и на ноги вздернули бледного почти до синевы Геба, который смотрел на всё расширенными глазами, прикусив губу.

Идиот… Идиоты… Хотел поиграть в благородного сира… Сидел бы сейчас в поместье и пил чай с Фей-Фей… Придурки… И он и Каро, которого понесло за мной…

Мысли текли вяло, я пыталась моргать ресницами, пыталась, но успокоительный эликсир, который в меня влили действовал исправно — безразличие накатывало волнами. Я напрягала руку, чтобы согнуть палец — хоть один, но выходило плохо.

Старуха заметила мой интерес — её лицо перекосила улыбка,

сделав ещё уродливее, и она медленно прошаркала ко мне.

— Подойди! — повинуясь властной команде старухи один из мальчишек в синей форме с нашивками пятого курса с совершенно пустыми глазами прошагал к нам, подергивая шеей на ходу. — На колени! Великолепный экземпляр, — крючковатые старушечьи пальцы перекочевали с трости на лохматую голову и потрепали, как меня недавно. — Если бы мой муж смог увидеть, как работают его идеи.

Мальчишка смотрел пустыми глазами прямо на меня и ни единой искры мысли не было в них, только пустота. Бесконечная и бескрайняя.

— Это не мое изобретение, — голос старухи стал мягче и нежнее. — Мой муж работал над созданием универсальных управляющих печатей — я просто продолжила его дело. Жаль, Гильдия не оценит гениальность решения, — она подавилась смешком. — Взяв за основу печати менталистов, я довела всё до совершенства. Потребовалось почти десять зим и три пятерки для экспериментов, — она цокнула языком. — Выводы в моей магистерской диссертации посвящены тому, что управляющие печати нельзя воссоздать — императорская власть незыблема, — она засмеялась каркающим смехом. — Но кто сказал, что это так? Всегда можно найти заинтересованных людей и источники финансирования. Смотри, — она развернула мою голову немного в сторону, чтобы было лучше видно. — Их здесь десять. Молодые, сильные, готовые умереть за идею. Здесь десяток, в каждом пределе — сотни, а скоро будут тысячи! — Шептала она страстно. — И какие возможности для использования — достаточно только одного, чтобы вызвать Прорыв грани, или превратить каждого в ходячий артефакт. В каждом доме предела, в каждой академии, в каждой дивизии… хватит одного, бум! — Старуха улыбалась. — Все новые открытия — это хорошо забытое старое. Знания, которые мы утеряли в бесконечных битвах за кусок земли и силу. Старые хроники хранят ответы — нужно только уметь искать и не бояться пробовать… Я готовила себе замену почти десять зим, подбирала учеников — придирчиво, тех, которых выкинули на обочину, так же, как меня когда-то… Знаешь, как велика благодарность людская? Она не такова, чтобы умереть за идею, поэтому нужны печати, чтобы ничего не мешало выполнению своего долга. Печать убирает лишнее, оставляя в голове только одну цель — служить высшей цели. Разве смерть такая большая плата?

В каждом доме? Они добрались до сиров? Никто не даст проверять клановых — даже для простого допроса нужно разрешение Главы… а, если их много… я бы вздрогнула, если бы могла. А у Блау? После поимки помощника повара проверяли всех, но вдруг есть ещё…

— Смотри, — повторила старуху цепко удерживая меня за волосы. — Это всё благодаря тебе. Только благодаря тебе, маленькая тварь. Если бы не ты, я бы умерла на площади… ни на кого нельзя положиться… мирийцы — она раздраженно цокнула языком, — заставили провести испытания первых печатей лично, но эти недоучки постоянно путают вектора… Если бы я умерла, дело всей жизни было бы похоронено, — пробормотала Аю, — можно было бы восстановить этапы по записям, но сколько зим на это ушло бы? И нет… нет талантливых учеников… Мы никак не могли обойти ограничения, никак… но теперь печати можно наносить всем и каждому. Я давно готова перешагнуть Грань, смерть меня не пугает, страшно умирать, не отомстив… А так у моих мальчиков будет самый лучший погребальный костер — весь Север…, — она снова каркающе рассмеялась. — Что это, если не длань Немеса и воля судьбы — Блау спасает меня от смерти…

Я материлась беззвучно, материлась так, что кровь быстрее побежала по венам от ярости, от собственного идиотизма…

— Ты

изменила историю, девочка, — крючковатые пальцы похлопали меня по макушке. — Именно поэтому ты достойна знать перед смертью, за какие грехи умираешь… и это к лучшему, — закончила она невнятно. — Ты должна быть благодарна, Столица плохое место для провинциальных сир… — палец больно ткнул меня в лоб. — …глупых-провинциальных-сир…

— Магистр! Всё готово!

Старуха кивнула и, помедлив, обернулась ко мне.

— Север падет благодаря Блау, гордись… Завтра северный предел перестанет существовать — твари сотрут его с лица земли, прорывы будут полыхать в небе над каждым городом, в каждом доме будут те, кто потеряет завтра близких… и всё благодаря тебе, девочка… у моего сына будет достойное посмертие.

Старая тварь! Старая конченная тварь! Вернись! У Старухи окончательно поехали плетения — кому нужен уничтоженный Север? Кому нужен Предел, который стерли с лица земли твари?

Если я изменила историю один раз — я сделаю это ещё, я всё исправлю. Все исправлю. Все исправлю. И убью старую конченную тварь своими руками. Ярость внутри поднималась, застилая глаза пеленой, скручиваясь внутри в тугую спираль. Великий!

Думай, Блау, думай. Если есть вход — есть выход. Думай!

Пальцы не слушались — я смогла достать до ладони, но не могла пошевелить запястьем. Ничем. Не могла. Пошевелить.

— Все Высшие одинаковы, — выплюнула Аю. — Жадны до власти и готовы растоптать тех, кто ниже и предать тех, с кем вчера ел за одним столом — это суть Высших. Предательство, и Хейли точно такие же, — старуха смотрела в сторону Анастаса, который валялся на соломе сломанной куклой. — Жадны. Беспринципны. И достойны только одного — смерти. Пусть все горит огнем… чтобы ничего, ни единого кристалла не досталось Империи… завтра здесь будет второй Юг, только вместо бескрайней пустыни — снега, — она остановилась, сделала рваный вдох и сплюнула кровь. — Я — умираю. Времени больше нет и теперь ничего не имеет значения. Единственное, чего я хочу — достойного посмертия для моих мужчин, чтобы весь Север отправился за Грань следом за моим мальчиком. Сейчас я не могу уничтожить Фениксов и Империю — это сделают другие, но я могу уничтожить Север.

— Госпожа!

— Время пришло, начинаем! — старуха уходила, шаркая ногами, а я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Я смотрела, как покачиваются шпильки в волосах Аю — только один бросок, мне не нужна сила — хватило бы одного удара. Но я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

Ни одним. Пальцем. Я зажмурилась и закричала. Беззвучно.

***

Запретный город

Слуга спешил, спешил изо всех сил, старательно делая вид, что он не торопится — прогулочным шагом, перебрасываясь парой-тройкой обязательных по этикету бессмысленных фраз ни о чем, шаг за шагом продвигался в сторону покоев Господина.

Когда оставалось пройти всего один поворот, его снова окликнули.

— Господин Старший Распорядитель, не правда ли, идея разбить весенний сад под открытым небом восхитительна?

Слуга развернулся, мгновенно надев привычную маску на лицо — предупредительная и ничего не выражающая улыбка, и согнул спину в поклоне. Пятая по счету фаворитка Третьего Наследника с хищной неторопливостью похлопывала расписным веером по руке, украшенной браслетами из розового жемчуга. Точно такие преподнесли в последний визит Императору послы из Фрейзии.

Если кто-то узнает, что она уже запустила руки в сокровищницу — слуга прикрыл глаза, представив масштабы разрушений на женской половине.

— Несомненно, госпожа, — подобострастно пропел он и склонился ещё ниже. В Запретном городе никогда не знаешь, какую глубину поклона сегодня сочтут достаточной Высокие господа.

Девицы захихикали, зашуршали расписанные золотыми нитями юбки ханьфу, маленькие ножки в парчовых туфельках подошли ближе — слуга даже мог пересчитать небольшие жемчужинки по краям. Маленькая ножка притопнула.