Ритуал
Шрифт:
Интересно, осталась ли у него в суставах хоть какая-то синаптическая жидкость? Ужасный скрежет и пощелкивание костей отдавались во всем теле после каждого неуклюжего шага. Перед глазами плясали белые точки. Чтобы обернуться и проверить Дома, ему приходилось останавливаться и разворачиваться всем телом, потому что любое движение шеи вызывало в голове вспышку боли. Поэтому он перестал оглядываться и проверять Дома. А когда он останавливался, чтобы перешагнуть через камень или упавшее мертвое дерево, Дом часто натыкался на него и ворчал. Они шли так близко друг к другу, и настолько медленно, что любая остановка грозила свалить их обоих с ног.
Люк был так измучен и душой
В два часа дня Люк отбросил костыль и опустился на четвереньки. Он пополз бы дальше и так. Лучше держать разбитую голову ближе к земле.
Дом сказал что-то, но он не расслышал, что именно. Стоя на небольшой возвышенности, Люк указал перед собой в сторону видневшейся среди деревьев прогалины, привлекательно пестревшей светлыми и темными пятнами. Еще там было сыро, и он задался вопросом, можно ли извлечь влагу из торфяной почвы.
У него за спиной Дом щелкал костылем о камни и корни деревьев, продолжая неуклюжий спуск. Каждый шаг его спутника сопровождался недовольным ворчанием.
У подножия возвышенности Люк лег на холодную землю и закрыл глаза. Он осторожно положил распухшие красные руки на повязку, как будто придерживая на месте осколки своего черепа. Ткани мозга, должно быть, раздулись от большого отека, потому что он чувствовал толчки в нижней части позвоночника.
Он представил себе врача, который запретил ему двигаться. Не двигайся. Это худшее, что ты можешь делать при травме головы.Интересно, была ли в словах воображаемого врача хоть доля правды? Он ничего не знал о первой помощи. Ни о выживании, ни о том, как найти воду и пищу, если супермаркеты закрыты. Ни о том, как узнать направление ветра, или какая информация содержится в цвете неба. Он просто реагировал на то дерьмо, которое уже случилось. Он потерял надежду, был сломлен и обречен. — Я представитель поколения засранцев, — беззвучно произнес он и тихо рассмеялся. Мы не смогли найти воду в водохранилище. Мы не вынесли лесной прогулки. Мы всего лишь птенцы, выпавшие из гнезда на суровую землю.
Он подумал, что услышал шум воды, и сел. Но это было всего лишь дуновение ветерка. Поэтому он стал обсасывать листья, на чьи горькие восковые лепестки попали капли дождя. Обошел поляну, как будто она была циферблатом, а он минутной стрелкой. Иногда на язык попадала целая капля воды, но ее не хватало, чтобы смочить горло. Он лизал влажную кору деревьев. Открыл рот и подставил под небо, но дождь падал на лицо, а не в его зияющую глотку.
Краем прищуренного глаза, болевшего даже от слабого света, он увидел размытую фигуру Дома в оранжевой куртке. Тот собирал листья и кусочки коры, и пытался высасывать из них воду. Как будто это были раковины устриц, а он глотал их скользкое мясо. Его лицо превратилось в грязную, заросшую бородой маску.
Люк проверил компас и приложил покрасневшую руку к левой стороне головы, как певец, пытающийся найти ноту. Одним глазом, который словно затянуло коричневым дымом, он увидел, что они ползут в правильном направлении. А потом вспомнил о том, что видел, взобравшись на дерево. Тот дальний край леса. Установленную границу, и плоские мшистые камни за ней. Еще он вспомнил, что он видел там воду. Кажется, видел. Вода, наверняка, собиралась во впадинах между
Во влажном воздухе жужжали мошки и собирались как железные опилки на окровавленном тюрбане повязки.
Он встал. Ему захотелось дойти до конца леса. Короткий отдых придал ему сил.
— Пошли. Уже близко, — попробовал он сказать Дому, но вместо слов раздалось какое-то бульканье. Он яростно сглотнул. И он знал, что это был последний раз, когда он что-то говорил.
Дом заковылял к нему, и они покинули поляну.
Около шести вечера ему пришлось снова остановиться. Он подполз к большому валуну, потому что от приступа головокружения у него свело желудок и начался озноб. Где-то у него за спиной, Дом издал внезапный звук.
Голос Дома показался неестественно громким. Это было не совсем слово, а скорее вопль облегчения от того, что Люк позволил им сделать еще один привал. Сейчас они останавливались очень часто. Отдыхали столько же, сколько шли. Каждые несколько метров. И им приходилось постоянно облизывать камни и обсасывать влажные листья. Вдалеке Дом запнулся обо что-то, подбросив в воздух ворох листьев.
Когда головокружение отступило, Люк прищурил один глаз и встал, чтобы двинуться дальше. Постанывая и спотыкаясь. Попытался что-то прохрипеть, указывая рукой в чащу. Туда, где, как ему показалось, он заметил тропу, ведущую к спасению.
И направился в заросли. Крапива хлестала по куртке и цеплялась за штанины брюк. Стебли растений вились, как щупальца. Он делал шаг назад, пока они не отпускали его, а потом, перешагивая через них, оказывался в более густых зарослях. Знакомая картина, сопровождавшая их уже несколько дней. Теперь все его штаны были в прорехах. Мелкие дырки и затяжки превратились в большие дыры, через которые проникали шипы и мошки.
Он ощущал присутствие Дома у себя за спиной. Тот осторожно шел за ним, нога в ногу. Если он будет оглядываться, то может потерять равновесие и свалиться в жгучую трясину из стеблей и шипов. Каждый его шаг сопровождался шагом Дома. Было даже что-то успокаивающее в их синхронном движении. И Дом был сейчас так близко к нему. Люк спиной чувствовал присутствие его грузной фигуры. Как же от него несло! Даже несмотря на то, что нос и рот Люка были забиты засохшей кровью, он чувствовал запах тяжелого дыхания Дома и его пропитанной потом одежды.
Но заросли становились все гуще. Без мачете им придется вернуться по своим следам и обойти кругом эти колючие кусты. Заросли становятся гуще лишь потому, что мы недалеко от края леса, сказал Люк сам себе. Но мы должны вернуться.
Он остановился и медленно развернулся всем телом.
Потом широко раскрыл здоровый глаз. В двадцати метрах от него, среди папоротника и крапивы, куда он залез, не было никаких следов Дома.
Он нахмурился. Потом холодная рука страха перехватила ему горло. В ушах застучало, перед глазами все поплыло.
Наверное, Дом уже вернулся. Потому что я слышал, как он идет за мной. Каждый шаг по пути сюда.
Люк попытался погасить внезапно нахлынувший приступ тошноты и паники.
В дальнем конце зарослей, в которые они вошли, он смог разглядеть темную каменистую поляну, где они только что отдыхали. Но там тоже не было никаких следов Дома.
Осторожно придерживая голову, он сглотнул пару раз, пока слюна не смочила горло. Позвал Дома по имени.
Остатки его хриплого голоса, казалось, растворились в лесном пространстве, нависавшем и обступавшем его со всех сторон. Он снова позвал. И снова. Потом широко раскрыв оба пульсирующих глаза, стал шарить взглядом по каждому дюйму леса в поисках оранжевой куртки Дома.