Ритуал
Шрифт:
Люк медленно направился к черному дому. На звук голосов. Остальные были уже внутри и говорили все одновременно. Кто-то смеялся. Фил. Люк выбросил сигарету в заросли сорняка и решил присоединиться к ним, заставив себя вернуться в братство.
Тут у него за спиной раздался какой-то шум. Оглушительный треск, откуда-то из-за деревьев.
Он обернулся и уставился на стену темного леса, из которого они только что вышли. Кроме серебристых, падавших с листвы капель дождя и хаотично покачивающегося меж толстых стволов папоротника, ничего не двигалось. Но жуткий треск ломающегося дерева по-прежнему звенел у него в ушах.
Что же могло так сломать целое дерево? Он даже представил себе бледные сочные волокна и щепки, торчащие из-под коры толстой ветки, вырванной из почерневшего ствола.
Люк сглотнул и вдруг почувствовал себя слабее и ничтожнее, чем когда-либо. Он не мог сдвинуться с места. В ушах стучало. Он стоял неподвижно, дезориентированный от страха, словно ожидая, что из леса выскочит нечто и бросится на него. На мгновение Люк почувствовал ужасающую ярость и силу лесного существа, его жажду разрушения. Почувствовал и чуть было не уверовал в него.
В небе раздался раскат грома, прокатившись над верхушками деревьев и исчезнув в сырой пелене над домом. Шум дождя в деревьях напоминал уже не барабанную дробь, а настоящий камнепад.
— Эй, дружище! — крикнул Хатч. — Зайди сюда. Ты должен это видеть.
Люк очнулся от транса и удивился сам себе. Это изнеможение доконало тебя. Сыграло шутку с разумом. Темные деревья, среди которых они были весь день и вечер, оставили в его душе мрачный осадок, отразившийся на его мыслях и чувствах.
Он должен продолжать двигаться. Сосредоточиться на чем-то. Люк направился к двери. Ступив на порог, он увидел выглядывающее из проема бледное лицо Хатча, и снял кепку.
— Ты слышал это?
Хатч посмотрел на небо. — Знаю, это гром гремит. Не найди мы это место, гроза добила бы наших толстяков. Мы б их точно потеряли.
— Достал уже, Йоркшир! — крикнул из темноты хибары Дом.
Несмотря на беспокойство, Люк не смог сдержать нервный смешок. Его рот тоже растянулся в глупой ухмылке. Хатч повернулся и пошел обратно в дом, где по темным стенам уже скользили лучи фонариков.
— Нет, не гром. Деревья. В лесу. Разве ты не слышал?
Но Хатч уже не слушал его. Он вернулся к парочке в дом. — Что там у тебя, Домжа?
— Куча всякого христианского дерьма, — услышал Люк голос Дома. Потом он бросил последний взгляд на лес и переступил порог.
7
Нельзя было сказать, как давно это место было необитаемым. Или что за люди здесь жили.
Желтый свет фонариков с трудом проникал вглубь тесной лачуги. Первое, что заметил Люк, это черепа. А еще распятия.
К дощатым стенам большой комнаты первого этажа ржавыми гвоздями были прибиты пятнистые головки мелких птиц, белок и горностаев. Более крупные черепа рысей, оленей и лосей, в основном, свалились со стен и разбились об деревянный пол. Один или два таких все еще ухмылялись из-под низкого потолка, где удалось удержаться их пористым костям.
Среди черепов на стенах висела как минимум дюжина распятий. При ближайшем рассмотрении, хотя никто подолгу не задерживал на них взгляд, сделаны они были из перевязанных бечевкой пучков веток. Большинство из них покосилось, а некоторые даже висели в перевернутом положении. С потолочных
Под полом сновали мыши, недовольные тем, что их потревожили. Хотя в их поведении угадывалась какая-то чрезмерная смелость и уверенность.
Хатч вернулся из флигеля в главную комнату. — Там всякие инструменты. Какая-то неприятная на вид коса… Похоже, этому месту лет сто. Он подошел к маленькой железной печке. Похлопал грязными руками по ее круглому «брюху». — Заржавела вся, но, похоже, сухая.
Фил проверил на прочность похожий на козлы стол, надавив на него двумя руками, отчего тот заскрипел. Дом занял единственное сидение — грубо сколоченный деревянный стул, стоявший во главе стола — и, морщась, пытался снять ботинки. — Хатч, взгляни-ка. Я не могу шнурки развязать. Боюсь посмотреть, что там. У меня колено как бурдюк с гвоздями. Мне нужен тот волшебный спрей, который был у тебя утром. Потом сможешь развести огонь.
Сидя на корточках, Хатч скривился и посмотрел на Дома через плечо. — Я на полном серьезе подумываю оставить тебя здесь утром.
Весь дом скрипел и покачивался, как деревянный корабль, застрявший во льдах. — Этот хибара вообще надежная? — спросил Фил.
Хатч чертыхался над печкой. А потом, не поворачивая голову, ответил, — Я бы не стал проверять ее на прочность.
Люк снова посветил фонариком на стены и потолок. Он был самым высоким из всех, и, пытаясь избежать удара об низкие балки, приложился головой об одну из железных ламп.
Фил, Дом и Хатч расхохотались. — Ты в порядке, дружище? — запоздало спросил Хатч. — Нехороший был звук.
— В порядке. — Люк посветил фонариком на узкую лестницу, ведущую на второй этаж. — Там уже был кто-нибудь?
— С таким коленом, — проворчал Дом. — я с места не сдвинусь, пока Хатч не вызовет помощь, и в саду не приземлится вертолет шведских ВВС. Верно я говорю, ты, никчемный йоркширский засранец? А своей картой можешь растопить огонь, пользы больше будет.
Тут уже смеялись все. Даже Люк не удержался. Хотел он этого или нет, но он снова испытал к Дому симпатию. Он был слишком чувствительным. А этот форсированный марш по жуткому лесу доконал его. Ноги продолжали нести его вперед, словно он все еще карабкался по каменистым склонам и перелазил через валежник. Все просто устали. — Не хочу показаться дураком, но…
— Это был бы подвиг, — пробормотал Дом, стягивая второй ботинок. — Хатч, где твой спрей?
Люк посмотрел на Дома. — Отвали, — Затем повернулся к Хатчу. — Но я определенно слышал что-то там. В лесу.
Дом скривился. — Не начинай эту чушь. Тут и так все хреново, без твоего дерьма.
— Я не вру. Это было похоже на… не могу описать. Какой-то грохот.
Но никто его не слушал.
— Хочу себе новые ноги, — Фил встал в одних носках. — Пойду, проверю спальни.
— Моя та, что с ванной, — сказал Хатч. Он ковырял дверцу печки перочинным ножом, купленным в Стокгольме в туристском магазине. Недешевая штука, как и все в этой стране. Люк тоже купил себе такой, потому что ему нравилась идея отправиться на природу с ножом. Дом отказался от покупки, сочтя нож слишком дорогим, и сказал, что если потребуется, возьмет у Хатча. Фил потерял свой в самом начале похода. Оставил его на месте первого лагеря.