Ритуал
Шрифт:
Под монастырем? Нет. Там труднее будет реализовать их численное преимущество. Она и ее воины встретят металлических в воздухе. Малазан развернулась и устремилась к монастырю со всей скоростью, какую только могли развить ее яростно бьющие по воздуху крылья.
Скорчившись за грудой битого камня, Рэрун следил за клыкастым драконом, стоявшим в десяти футах от него. Пятнистое серо-коричневое существо с костяными шпорами и раздвоенным хвостом было одним из нескольких, расположившихся в подвалах, чтобы не дать монахам отвоевать обратно оставленные помещения. Карлик
Долгий переливчатый вой эхом раскатился под сводами. Клыкастый дракон вскинул голову и прислушался. Рэрун не знал драконьего языка, но предположил, что тот услышал приказ приготовиться к очередной атаке. Последней, подозревал он. После многодневного отчаянного сопротивления их оборона мало на что годилась.
Рэрун сказал себе, что они с товарищами сделали все, что могли, все, что боги вправе требовать от каждого смертного. Эта уверенность служила ему поддержкой в опасностях и превратностях жизни, но теперь она не слишком-то успокоила его. Обидно сражаться так яростно только для того, чтобы, в конце концов, погибнуть, подведя друзей и весь мир.
Он уже готов был покинуть клыкастого и присоединиться к монахам. Рэрун думал, что огромный дракон останется на своем месте, дожидаясь сородичей, чтобы вместе спуститься в усыпальницы. Но вместо этого дракон развернулся, лязгнув по булыжнику острыми роговыми пластинами на кончиках хвоста, и направился наверх.
Рэрун понял, что его уход может означать только одно: Дорн и Кара вернулись с подмогой, которую намеревались найти. Малазан позвала своих драконов, чтобы отразить новую опасность.
Ухмыляясь, не чувствуя больше ни усталости, ни боли ожогов и ран, Рэрун кинулся искать Кантаули. Пусть у защитников сейчас осталась лишь жалкая тень былой силы, они вложат и ее в этот последний бой. Цветные окажутся атакованными со всех сторон, с фронта и с тыла, с воздуха и из-под земли.
Павел и Уилл смотрели с вершины холма на две армии, заполонившие лежащую внизу равнину, словно несметные полчища муравьев. Меньшая из них отступала, а большая преследовала беглецов.
– Там полным-полно гоблинов, – сказал хафлинг.
Павел фыркнул.
– Как всегда, я восхищен твоей потрясающей способностью замечать очевидное. Или ты жалеешь, что мы не вернулись в Фентию, пока была возможность?
На самом деле Уилл действительно жалел. Он не боялся ни самых жестоких уличных драк, ни охоты на наиболее ужасных тварей. Но он никогда прежде не бывал на войне, и перспектива оказаться в такой безбрежной кровопролитной неразберихе, как та, что кипела и вопила внизу, вселяла в него тревогу. Но он скорее макнул бы нос в сало и поджарил на огне, чем признался в этом Павелу.
– Я бы хотел вернуться, – ответил он, – но только чтобы сбежать подальше от твоего вонючего дыхания. Интересно, однако, сумеет ли компания Истребителя Драконов развернуться и сражаться там, где предполагалось? Погляди, как ваасанцы теснят их. Если они не устоят, нас всех перебьют.
– И это говорит мастер военной стратегии! Мы собирались выяснить, не пора ли нашему резерву ввязаться в драку. Гоблины добрались до нужного нам места.
Мгновением
Войско Дригора взлетело на вершину холма. Воздух наполнился громким теньканьем и свистом – это лучники послали стрелы в небо. Маги метали вниз по склону огненные шары, потрескивающие, ослепительно сверкающие молнии и тусклые облака холода. Рыцари выставили перед собой копья и галопом понеслись на врага, а пешие мечники и копьеносцы бежали за ними следом. Покраснев и раздувая щеки, трубачи дули в свои горны.
Внизу, на равнине, им ответили другие трубы. Быстрее, чем Уилл мог даже помыслить, измученная, разбитая толпа воинов Истребителя Драконов остановилась и перестроилась в нечто, в чем даже парень, никогда не бывавший на войне, мог узнать армию, построившуюся в боевом порядке и готовую сражаться.
Сам король при отступлении держался в арьергарде, и поэтому теперь, когда войско развернулось, он на белом боевом коне оказался в первых рядах. Гарет взмахнул мечом, и ореол яркого света, каким-то образом различимый даже в ярких солнечных лучах, возник вокруг него. Уилл решил, что Истребитель Драконов воспользовался магией паладина, чтобы сотворить какое-то полезное заклинание. Потом защитник Дамары устремился на врага, и его рыцари лавиной хлынули следом.
Уилл вздохнул. У дамаранцев и в самом деле был шанс.
Хафлинг почувствовал, что слева кто-то есть. Едва он повернулся, как седой сержант склонился над ним и заорал ему прямо в лицо.
– Ты что, оглох? – брызгая слюной, проревел дамаранец. – Пошевеливайся, я сказал! – И умчался, едва увидел, что Уилл готов повиноваться.
– Я помог добыть душу вашего короля из Тени, – сказал Уилл в широкую, обтянутую кольчугой спину, вытаскивая, однако, из поясной сумки пращу. – Ты мог бы отнестись ко мне с большим почтением.
Вингдавалак был бронзовым драконом, хотя в неярком, ровном свете магических светильников Огненных Пальцев его чешуя казалась скорее желтой, чем металлически-бурой. Если верить Рилитару, это был признак относительной молодости дракона. И конечно, Вингдавалак был мельче любого из бронзовых королевы, которых Тэган видел в Импилтуре. Он был достаточно мал, чтобы поместиться в рабочем зале магов, не заняв при этом все свободное место.
Тэган спохватился, что мысли его бродят где-то далеко, и сделал над собой усилие, чтобы сосредоточиться на докладе, послушать который собрались все маги Фентии. Это было непросто. Вингдавалак говорил путано и нудно. В комнате было тепло и душно, и в голове у Тэгана гудело, словно в череп к нему залетела пчела. Авариэль подумал, уж не заболевает ли он.