Ритуал
Шрифт:
Женщина бежала далеко впереди, в конце переулка оглянулась через плечо и, свернув налево, скрылась из глаз.
Он бросился за ней со всей скоростью, на какую были способны не разогретые мышцы, и думал, что вот-вот ее настигнет, но, стоило ему свернуть за угол, она очутилась прямо перед ним — в руке у нее был баллончик перечного газа.
— Кто вы? — спросила она по-русски, задыхаясь от бега. Он решил, что ей под тридцать. — Что случилось с Надольным? Почему меня хотели застрелить?
— Помедленнее. — Предосторожности
— Ну да, конечно. И каждый немец в Петербурге носит при себе оружие.
Она прислушалась к скрипу сапог, шаги приближались.
— Это люди, которые выбросили из окна вашего друга, — пояснил Эрик. — Давайте убираться отсюда, а потом вы мне расскажете, почему кто-то хочет вас убить.
— Я… я не знаю! — В ее голосе звучало отчаяние.
— Это имеет какое-то отношение к волкам-убийцам? — Так он дал понять, что знает больше, чем делал вид поначалу. И тем самым ее удивил. Женщина опустила баллончик.
— К волкам? В новостях ничего про волков не говорили.
Из-за угла вывернул одинокий преследователь, автомат он неосмотрительно опустил. Эрика он увидел слишком поздно, слишком близко к нему подбежал и за чрезмерное рвение поплатился потерей сознания, лишившись его, когда в горло ему пришелся быстрый удар ребром ладони. Пока Эрик старался не оставлять за собой мертвецов.
Женщина снова бросилась бежать.
— Проклятье, да перестаньте же убегать! Я нужен вам, если хотите выбраться из Петербурга живой.
Он позволил себе роскошь быстро обыскать потерявшего сознания мужчину и нашел маленький медальон, который прихватил вместе с документами неизвестного и его бумажником. После он вновь бросился за незнакомкой.
У Эрика голова шла кругом: запах волка был неподдельным, но неоднозначным. И она даже не попыталась чем-нибудь его замаскировать, как делали это большинство оборотней.
Нагнав женщину, он схватил ее за плечо, одновременно отмахиваясь от руки с баллончиком перечного газа. Лишь незначительное усилие потребовалось, чтобы прижать ее к стене и, выхватив серебряный кинжал, вдавить его плоской стороной клинка ей в левую щеку.
Ничего.
Ликантроп начал бы защищаться и попытался бы увернуться от металла, а не уставился бы в ужасе на белую лаковую перчатку. В прошлом Эрик не раз убеждался, что, если серебро не причиняет кому-то вред, это еще не дает полной уверенности, но сейчас он испытал облегчение. Значит, нет причин убивать ее на месте.
— Прошу прощения. — Он убрал кинжал. — Как вас зовут и что выделаете в Санкт-Петербурге? Почему интересуетесь убийствами детей?
Она посмотрела
— Вы ведь не случайно остановились перед тем домом, да? Вы следили за мной и Надольным.
Эрик решил открыть ей часть правды.
— Не знаю, поверите вы мне или нет, но от вашей куртки невероятно сильно несет собакой или волком. Поэтому я обернулся к вам, когда вы стояли на мосту. — Дальше последовала ложь: — Я увидел, что вы сделали какие-то пометки, и решил, что вы журналистка. Я хотел спросить, не известно ли вам про смерти больше, чем остальным.
— Вы смогли унюхать, что я работаю с волками? И я должна в это поверить?
— Думайте, что хотите.
Снова послышались приближающиеся шаги, за ними — треск рации. Преследователи не собирались сдаваться и теперь, очевидно, разделились.
— Надо уходить.
Схватив женщину за руку, Эрик побежал в конец улицы, которая вела к тому месту, где он оставил «кайен». Без особых церемоний затолкав девушку в машину, Эрик в последний раз оглянулся. Пока ни тени преследователей. Хорошо.
Он сел за руль.
— Так вы репортер? — не унимался он.
— Биолог, — поправила она его и впервые пусть натянуто, но улыбнулась. — Мы с Надольным изучаем волков. В окрестностях Санкт-Петербурга мы выискивали следы, изучали воздействие города на животных. В чем-то это похоже на феномен белых медведей, которые вдруг решаются проникнуть в поселения людей, хотя по природе своей… — Тут она осеклась и протянула ему ладонь. — Магдалена Херука. Спасибо, что спасли мне жизнь, герр?..
— Эрик. Можете называть меня Эрик.
— Если будете называть меня Лена. — Она оглянулась, и Эрик угадал, что она высматривает мужчин, так долго наступавших им на пятки. — Что за затея с кинжалом?
— Тест, — коротко ответил он.
Лена рассмеялась.
— Вы проверяли, среагирую я на металл или на серебро? Вы верите в волков-оборотней? — Ее веселье как рукой сняло, когда она заметила его взгляд. — Я пошутила, — поспешно продолжила она. — Я только хотела пошутить.
— С чего это вы заговорили про оборотней? — спросил Эрик, перегибаясь на заднее сиденье, где под одеялом пряталось его оружие. Лене совсем незачем видеть винтовку.
— Я изучаю волков и поневоле часто слышу легенды. Всевозможные легенды. — Лена смотрела на замерзший канал, где двое полицейских старались держать подальше от кровавых пятен зевак и извращенцев. — Только не говорите, что вы из простаков, которые в это верят. — Переведя на него темно-зеленые глаза, она прочла по его лицу, по меньшей мере, часть правды. — Господи всемогущий, вы и правда фанатик! — Она кротко рассмеялась, хлопнул ладонью по бардачку. — Глазам своим не верю!
— Скажите, Лена, что вы с коллегой такого натворили, что правительство хочет от вас избавиться? — резко спросил он.