Ривер
Шрифт:
– Харвестер, это я - Ривер.
Она замерла. Ривер? Харвестер всё вспомнила, но от этого ей легче нисколько не стало.
Больше она не чувствовала ударных волн от обжигающей ярости своего отца, но это не обязательно было хорошим знаком.
Если Сатану не было слышно, это значило, что он планировал смерть и разрушения. Харвестер и Ривер были в смертельной опасности, и делом времени, пока враг - или хорошие парни - их найдут.
– Отпусти меня, - выдавила Харвестер из себя.
Его руки разомкнулись, и она
Харвестер была обнажённой, но она потеряла свою скромность тысячи лет назад, и кроме того, у них были куда большие проблемы, чем её нагота. По крайней мере, к ней вернулось зрение.
Какое счастье иметь зрение!
Ривер оставался на земле, лёжа на боку, рука под головой, как будто его ничего не волновало в этом мире. Как будто он не обнимал Харвестер бережно, словно она сделана из стекла.
Почему он это делал? Может, Ривер просто хотел сбить её с толку жестом хорошего парня.
Но если он надеялся уговорить её на помощь в поисках Люцифера, то был даже большим дураком, чем она думала.
Харвестер достаточно сделал за Команду Добра. Она покончила с этим, и сполна за всё заплатила.
Кроме того, она не чувствовала своего злого не родившегося брата. Не на расстоянии. Харвестер была слишком истощена, слишком ослаблена месяцами пыток. Однако будь она проклята, если признается в этом Риверу.
– Нам нужно выбираться отсюда, - сказала она.
– Мы тут слишком долго пробыли. Охотники нас найдут.
– Знаю.
– Садясь, Ривер указал на свой рюкзак.
– В нём есть одежда и протеиновые батончики. Оденься и поешь, пока я проверю ситуацию снаружи. Мы продолжим наш путь как только ты будешь готова. Тавин сказал, что нам осталось три дня пути до места, где я смогу перенести нас отсюда. Три дня и мы будем в безопасности.
В безопасности. Ривер, наверное, был оптимистом, но Харвестер - реалист. Они никогда не будут в безопасности.
Он выскользнул наружу прежде, чем она смогла спросить где они находились.
Наверняка они не ушли далеко от крепости Сатаны.
Харвестер до сих пор чувствовала зловещую вибрацию, исходившую из самого центра Шеула и взывавшую к её потемневшей душе как маяк.
Нет, они были близко к пульсирующему сердцу ада.
Вздрогнув, Харвестер покопалась в рюкзаке Ривера и выудила один из двух протеиновых батончиков и яблоко, которое нашла в одном из карманов.
Она жадно проглотила воду из никогда не пустеющей фляги - портативного ангельского сосуда, в котором обычно хранится нектар. К несчастью, большинство небесных нектаров были ядовиты для падших ангелов.
Ривер всё продумал наперёд - маленький хитрый умник с нимбом над головой.
Наконец, её желудок не чувствовался как бездонная яма, и Харвестер поискала одежду, которую принёс Ривер. Комплект из бюстгальтера
Отплачивает ей тем же, подумала Харвестер, за кокетливый розовый свитер в крапинку, который она дала ему, когда забрала из Шеул-гра.
Она надела этот отвратительный розовый наряд и подняла чёрный топ. Неплохо.
Харвестер уж точно не собиралась жаловаться. Ривер мог унизить её ещё какой-нибудь розовой вещичкой, которую бы ей пришлось надеть.
Но как бы Харвестер не было противно признавать, Ривер мог быть высокомерным засранцем, но не дураком. Розовая одежда выделит её в месте, где большинство людей носили мешковину, чешую или кожу других людей вместо обычной одежды.
Чёрные лосины прекрасно ей подходили, как будто Ривер нашёл их в её шкафу. Чёрные кожаные сапоги до колена были обычными, но прочными и, опять же, Харвестер не собиралась высказывать своё недовольство.
Однако благодарить Ривера она тоже не собиралась. Идиот втянул их в дурацкие поиски, и если они переживут путешествие из Шеула, выдержат ли они наказание, которое им назначат архангелы? Харвестер не была уверенна.
Ривер вернулся, когда она засовывала все вещи назад в рюкзак.
– Один из наших компаньонов потерялся, но целительные силы Тавина восстановилась. Я приведу его сюда...
– Нет.
– Харвестер сухо сглотнула.
– Я говорила тебе.
– Ты больше не слепая.
Нет, она не была слепой. Но Харвестер находилась на милосердии слишком многих людей, и мысль о том, что другой незнакомец будет её касаться, направляя в неё силу...
– Харвестер, - сказал тихо Ривер, - даже если ты не позволишь ему себя исцелить, тебе нужно поесть.
– Я знаю.
– Если она не поест, пройдут недели, прежде чем она сможет делать базовые вещи, например, чувствовать Хэрроугейты, не говоря уже об отращивании своих крыльев.
Тут бы они не протянули и до конца этой недели. И даже если Харвестер не волновала собственная жизнь, она не могла всех осуждать на смерть из-за своего упрямства. Или страха.
Харвестер моргнула в полном шоке. Неужели она только что подумала о жизни других, а не только о своей? Может, ангельская доброта Ривера просачивалась в неё, как вызывающий зуд порошок в кожу? Великолепно.
Теперь Харвестер разрывалась между чувством радости и желанием принять душ. Она смогла выжить только потому, что всегда была жестокой. Доброта убивала людей.
– Харвестер?
Правильно. Соберись. Ты провела пять тысяч лет в Шеуле, и только пять месяцев на площадке пыток папочки. Не будь дурочкой.
– Да, - ответила Харвестер резко, удивляя даже саму себя.
– Я сделаю это. Я поем.
– Она встала, надеясь, что он не заметил, как её качает.
Ривер заметил.
– Ты в порядке? Мы можем задержаться здесь ещё на несколько минут.