Роберт Гискар

фон Клейст Генрих

Старец

Желанье, князь, сюда нас привело. Но не оно причина ожиданья Столь бурного, и доброта твоя Немало б эту кучку устыдила, Когда б ты в этом нас подозревал. Нет, в миг, когда ты вышел из палатки, Иной причиной вызван был восторг. Не радостью одной тебя увидеть, Но страхом, обожаемый Гискар, Что не видать тебя уж никогда нам. Разнесся слух, — когда на то пошло, — Что ты чумы дыханием овеян.

Гискар (смеясь)

Чумой

овеян? Вы в своем уме? Похож ли чем-нибудь на зачумленных Я, в цвете жизни предстоящий вам? Я, чистый голос чей, катясь из горла, Объемлет вас, как звон колоколов? Нет, с этим расстается зараженный. Надеюсь, вы цветущего меня Не повлечете на поле к гниющим? Покуда что сдаваться погожу. Нет, здесь меня не залучить в могилу, — Я лишь в Константинополе уймусь.

Старец

Боготворимый князь! Веселой речью Ты возвращаешь снова к жизни нас. О, если б было можно, чтоб на свете Тебе и вовсе не был гроб сужден! О, если б был бессмертен ты! Бессмертен! Бессмертен в меру подвигов твоих.

Гискар

Как раз сегодня, странная случайность, Я чувствую себя не бог весть как. Но это далеко от нездоровья, Всего же мене сходствует с чумой. Вернее, что печаль последних дней, Что мы о войске каждый час горюем.

Старец

Ты говоришь?..

Гискар (перебивая его)

Сказал, не стоит слов. Ни в жизнь на этой старой голове Не баливал наималейший волос. Я все болезни тела побеждал. Сама чума, могу тебя уверить, Подавится, вгрызаясь в эту кость.

Старец

Ах, лучше б поручил ты нам заботу О заболевших с нынешнего дня. Средь них, Гискар, такого не найдется, Кто б на поле не предпочел лежать Забытым, в пытке медленной кончины, Чем принимать поддержку от тебя, Единственный, никем не заменимый, Под вечным страхом ту же боль и смерть При этом передать тебе в награду.

Гискар

С какой поры так потеряли вес Слова Гискара? Часто повторял я, Что не из легкомыслья не боюсь Прикосновенья чумных, [15] и недаром Доселе безнаказан; что на то Свои причины есть. Короче, страх Оставьте про себя. Теперь же к делу. Что надо вам? Будь короток и скор. Дела зовут меня назад, в палатку.

Старец (после короткой паузы)

15

…не из легкомыслья не боюсь прикосновенья чумных… — Гискар намекает на предсказанье прорицателей, согласно которому он погибнет только после того, как завладеет Византией.

Ты

знаешь, государь, не хуже нас. Всех тяжелей тебе под ношей горя. В решительный, в последний час, когда…

Гискар оглядывается, старец запинается.

Герцогиня (тихо)

Быть может, ты…

Роберт

Ты хочешь…

Абеляр

Что с тобой?

Герцогиня

Гискар!

Абеляр

В чем дело?

Роберт

Что ты?

Герцогиня

Говори же!

Императрица вытаскивает большой войсковой барабан и пододвигает ему

сзади.

Гискар (мягко опускается на него; дочери, вполголоса)

Дитя мое!.. Итак, Армин, в чем дело? Поведай нам его и дай словам Широкий ход, — я враг обмолвок робких.

Старец опускает голову, размышляя.

Голос (из толпы)

Что мешкает?

Другой

Эй, старый! Говори!

Старец (собравшись с мыслями)

Ты знаешь, князь, — кому и лучше ведать, На ком другом еще так тяжела Рука судьбы? — С богинею победы Уже готов обняться ты, жених, Уже простерты руки к ней, невесте. И что ж? Дорогу к ложу заступив, Дыша огнем, встает чума навстречу. Ты ей еще не тронут, говоришь, Но твой народ, кость от кости твоей, Истлел и к делу больше не способен; Как рушит сосны наземь ураган, Так каждый день уносит новых верных. Кто слег, не встанет. Из последних сил Пытается подняться, но напрасно. Порвать объятья смерти — тщетный труд. Надламываются живые кости, Источенные ядом, и тогда, Друзьям сопротивляясь, с беснованьем Кляня отцов, с хулой на божий мир, Валятся ниц, чтоб испустить дыханье.

Герцогиня (поникая на грудь дочери)

О, небо!

Елена

Обожаемая мать!

Гискар (медленно оборачиваясь)

Что с ней?

Елена (неуверенно)

Ей дурно.

Гискар