Роберт
Шрифт:
Следующим утром на уроке, увидев его бледное укоризненное лицо, она решила попросить Роберта наполнить графин водой во время перемены. Он мог уйти с площадки для игр немного раньше других, взять графин с ее стола, помыть его и наполнить водой. Это поручение считалось в классе почетным, и оно, подумала мисс Джилди, не без самоудовлетворения, будет правильным жестом примирения.
Она вытирала классную доску к концу перемены, когда услышала шаги Роберта, подходящего к ее столу, но не смогла собраться духом, чтобы обернуться и посмотреть ему в лицо. Она ощутила,
Он вернулся в класс со звонком, означавшим конец перемены, и в этот момент мисс Джилди энергично опустила тряпку, обернулась и посмотрела на него.
– Больше спасибо, Роберт, - сказала она, когда мальчик поставил графин и аккуратно накрыл его стаканом.
– Не за что!
– вежливо ответил он, достал платок из кармана, вытер им руки, мягко улыбнулся мисс Джилди и мрачно добавил:
– Вы конечно подумали, что я всыпал в эту воду яд или что-то, но я ничего такого не сделал бы, честное слово.
Мисс Джилди судорожно вздохнула и потянулась к плечу Роберта, но тут же отвела руку, когда он поспешно отстранился со знакомым ужасом в глазах.
– Почему ты это сказал, Роберт?
– потребовала она страшным голосом.
– Разве ты сам не понимаешь, что это наглость? Или тебе кажется, что это очень остроумно?
В эту минуту школьники с шумом ворвались в класс, но мисс Джилди, начальственным взмахом руки заставила их замолчать. Краешком глаза она заметила лица негодующих вместе с ней ребят и ощутила миг триумфа.
– Я к тебе обращаюсь, Роберт! Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Роберт сделал еще шаг назад и чуть не споткнулся о чей-то портфель, небрежно брошенный в проходе. Он удержал равновесие и теперь стоял беспомощно, не сводя глаз с мисс Джилди.
– Ну, Роберт?
Он неистово закачал головой.
– Я не делал этого! Я уже сказал вам! Я ничего не всыпал в воду!
Даже не оборачиваясь, мисс Джилди ощутила, как возмущенные лица учеников потянулись к ней, а ее триумф стал болезненным недоумением. Будто лопоухий Роберт с заплаканными газами и бледным перепуганным лицом превратился в странную медузу, которую нельзя пригвоздить на месте. Будто он удалялся всё дальше и дальше по темной извилистой тропе и увлекал ее за собой. Она понимала в отчаянии, что ей нужно выпутаться, освободить себя, прежде чем случится нечто ужасное и непростительное.
Она не могла опять отвести мальчика к мистеру Харкнессу. Не только потому, что вздрагивала при воспоминании о вчерашней сцене в его кабинете, но повторные посещения были признанием того, что за тридцать восемь лет в школе она так и не научилась по-настоящему поддерживать дисциплину.
Но Роберта нужно было поставить на место хотя бы ради нее, если не для чего-то другого. Мисс Джилди жестом усадила класс за парты и повернулась к стоящему Роберту.
– Роберт, - сказала она, - я хочу, чтобы ты извинился за то, что сейчас случилось.
– Извините, пожалуйста, мисс Джилди, - сказала Роберт, и казалось, что он вот-вот расплачется.
Сердце ее затвердело. "Я прошу
Через силу Роберт сдержал слезы.
– Я прошу прощения, мисс Джилди. Это больше не повторится, - пробормотал он и бессильно опустился на свой стул.
– Вот и хорошо, - сказала мисс Джилди, глубоко вздохнула и обвела глазами притихший класс.
– Возможно, это станет назиданием для всех нас.
Урок прошел не совсем гладко, но мисс Джилди утешала себя, что до конца полугодия оставалось всего несколько дней, а потом, даст Бог, будут сад и уютное крыльцо старого дома для соседских разговоров летними вечерами, а потом следующее полугодие и новые лица в классе без Роберта среди них. Позже, закрывая окна класса, когда все уже разошлись, она вдруг заметила толпу учеников на тротуаре рядом с автобусами: почти весь шестой класс обступил Роберта, и он был центром внимания. Она приложила лицо к стеклу и увидела, как он всё время чему-то кивает, и тут же отодвинулась от окна со странным чувством вины.
"Он всего лишь ребенок, - убеждала она себя, - всего лишь ребенок", но эта мысль ничуть не смягчила ее обращенного на мальчика гнева, застрявшего комом в горле.
Это случилось в четверг, но во вторник на следующей неделе, последней неделе перед каникулами, мисс Джилди остро ощутила напряженную атмосферу в классе. Обычно ожидание близких каникул действовало на класс как бурный реактив, брошенный в спокойную жидкость. В глубине шло брожение и бурление, прорывавшееся на поверхность неудержимым прысканьем и перешептываньем, пока не закипало ключом, уносившим все дисциплинарные запреты в общем порыве веселья и радостных чувств.
Так на ее памяти было всегда, но теперь случилось что-то странное. Перед ее испуганными глазами весь шестой класс, даже самые отчаянные проказники, превратились в замерших роботов. Весь класс с сомкнутыми на партах руками и пугающим напряжением устремленных на нее глаз повиновался ее самым тихим просьбам, будто это были громогласные команды. А когда она шла по проходу между партами, все как один, словно подражая Роберту, в страхе отстранялись от нее.
Мисс Джилди не хотелось думать о том, что собственно всё это может означать, но мужественно вынудила себя к поиску ответа. Может ли это означать, спросила она себя, что все думают, как Роберт, и решили ей это таким образом показать? И если бы они понимали, как это жестоко, поступили бы они таким образом?
Ее коллеги иногда рассказывали о таких проблемах в учительской, где их можно было обстоятельно обсудить. Может быть, такое необычное состояние шестого класса случалось и раньше в других классах? Может быть, она сама всё вообразила: ведь страшно подумать, что стареющие люди, оглядываясь назад, иногда вспоминают прошлое, которого никогда не было. Что же, в таком случае - мисс Джилди взглянула на себя с усмешкой - получалось, что она все тридцать восемь лет учила скучающую девицу, не имевшую ни крупицы ее опыта.