Робеспьер
Шрифт:
Уходят.
Занавес.
КАРТИНА СЕМНАДЦАТАЯ
Несколько часов спустя. Утро 9 термидора. Комитет общественного спасения. Часы в глубине зала показывают половину одиннадцатого. Те же действующие лица, что в конце пятнадцатой картины, только измученные, растрепанные, с воспаленными после бессонной ночи, осунувшимися лицами. Видно, что здесь спали по-походному: на полу валяются разостланные
Карно. Его все еще нет.
Билло. Он придет!
Часы бьют половину.
Колло. Половина одиннадцатого. Он не придет.
Билло. Не прийти значило бы признать свою трусость. Сен-Жюст горд.
Баррер. Тогда надо было щадить его гордость. Раз мы так жестоко оскорбили его, незачем было его отпускать.
Карно. Ты же сам уговорил его отпустить.
Колло. И твои оскорбления были самыми убийственными.
Баррер. Вы, очевидно, забыли, что произошло.
Колло. Зато наш красавец Сен-Жюст отлично все помнит.
Карно. Мы напрасно теряем время. После ухода Фуше мы ровно ничего не сделали. Битых два часа бесплодно препирались с Пэйаном и Флерио-Леско, которых только по дурацкой слабости не засадили под замок. До сих пор еще не арестовали Анрио. Близится час заседания, а у нас ничего не решено. Нас застигнут врасплох.
Баррер. Фуше нам все расписал, как по нотам.
Колло. А сам удрал. Кто же будет дирижировать?
Билло. Надо отобрать у Сен-Жюста доклад, который мы ему поручили.
Карно. Поди-ка поищи его теперь!
Билло (прислушиваясь к шагам в коридоре). Стойте! Идет! Я не ошибся в нем.
Дверь распахивается, появляется Кутон, которого катят в кресле.
Карно (визгливо хохочет). Вот она, райская птичка! (Напевает.)
Ах, мамаша, что за птичка...Билло (сердито поворачивается спиной к Кутону). Шайка разбойников! Они сговорились.
Кутон. Я вижу, вы ждали меня с нетерпением. Я и рад бы прийти пораньше, но уж извините — дела. Зато я не потерял времени даром.
Колло. Ты нам не нужен. Мы ждем Сен-Жюста, а не тебя.
Кутон. Знаю, знаю. Подождем его вместе.
Билло. Ты его видел? Где его черт носит? Уже три четверти часа, как он должен быть здесь.
Кутон. У него много дел, как у всех нас. Он очень сожалеет, что заставляет вас ждать.
Билло. Но он придет?
Кутон (спокойно). Разумеется. Он послал меня предупредить вас, чтобы вы запаслись терпением.
Карно.
Кутон. Что ты! Куда вы так спешите?
Колло. Да ты забыл, что сегодня заседает Конвент?
Кутон (словно дразня их своим невозмутимым спокойствием, хотя временами его сотрясает нервная дрожь). Знаю. Как обычно.
Колло. А ты не слыхал, что там произойдет?
Кутон (так же). Ничего не произойдет. Много болтовни, как и всегда. Незачем так торопиться к поднятию занавеса.
Карно. Он издевается над нами! Пусть лучше объяснит свои нелепые угрозы в Клубе якобинцев.
Кутон (та же игра). Какие угрозы?
Билло. Да, да, отвечай, мошенник: кого ты поносил, не называя по имени, о каких это «бесчестных людях» ты говорил?
Кутон. Я сказал, что их немного, совсем немного.
Карно. Обычная твоя манера нападать исподтишка.
Билло. Ты называл третьего дня каких-то «пять или шесть пигмеев» и призывал Конвент раздавить их, как насекомых. Кто это такие? Осмелься посмотреть им в лицо.
Кутон (невозмутимо). Я и смотрю им в лицо.
Билло (угрожающе). Это я, по-твоему?
Колло. Это я-то «пигмей»? [17] Как ты смеешь, безногий обрубок?
Кутон. У вас просто печень не в порядке. И совесть нечиста. Вы сами себя обличаете.
Карно. Я тебя первого обличаю, проклятый калека! Ты домогаешься трона. Ты хочешь взобраться на него по нашим трупам, как по ступеням.
Кутон (спокойно и насмешливо). С моими-то ногами, приятель? (Показывает на свои парализованные ноги.)Вы бредите, коллеги... Что говорить, я и сам заплатил дань общему безумию. Слова, слова — они заразительны, как горячка. Они передаются через язык и проникают в мозг. Мы слишком много говорим... Да еще вдобавок палящее солнце термидора жарит двадцать дней без передышки, бешеный зной, от которого стучит в висках...
17
Колло — огромного роста. — Р. Р.
Карно. Просто подохнуть можно! С ума сойти...
Колло. Дышать нечем, ходишь весь в поту... Стены трескаются. Череп лопается.
Билло. А ночью еще хуже, чем днем. Невозможно заснуть.
Баррер. Никто не спал в Париже нынче ночью.
Кутон. Ошибаешься, друг, — один человек спал спокойно. Это Робеспьер. У него чистая совесть.
Карно опять разражается скрипучим смехом.