Робеспьер
Шрифт:
Билло и Карно. Да победит Революция!
Каждый словом или жестом поддерживает этот возглас.
Робеспьер. Мы — ничто, Революция — все!
Все пожимают друг другу руки.
Колло. Время позднее. Скоро два часа ночи. А такой день, как сегодня, можно считать за два. Пора спать.
Карно. Кто из нас несет дежурство?
Сен-Жюст. Сегодня моя очередь, вместе с Баррером.
Робеспьер.
Все уходят, кроме Сен-Жюста и Баррера.
Баррер. Давай ложиться. (Укладывается на полу между столами.)
Сен-Жюст. Прежде всего потушим лишние свечи. Довольно и одной. (Задувает свечи.)
Баррер. Жесткое ложе, нечего сказать!
Сен-Жюст. Дай я сверну тебе свой плащ вместо подушки.
Баррер. А ты сам?
Сен-Жюст. Я сплю, подложив руку под голову. Я ведь старый солдат. (Ложится на полу неподалеку от Баррера.)
Баррер. Тебе хочется спать?
Сен-Жюст. Сон — привычка мирного времени. На войне от нее отвыкаешь.
Баррер. Ну, а мне спится хорошо только с Клариссой.
Сен-Жюст. С твоей секретаршей? А она не обижается на это?
Баррер. Ей не приходится на меня обижаться. Но после богослужения хорошо соснуть на алтаре, пока звонарь не зазвонит к утрене.
Сен-Жюст. Мы назначим тебя звонарем в Телемское аббатство. Помнишь старика Рабле?
Баррер. Я бы не прочь перечитать при свете этой свечи благочестивый устав ордена Телемитов.
Сен-Жюст. Я помню его наизусть. (Читает по памяти.)«Вся жизнь их размерена была не по закону, не по правилам либо уставам, но по их доброй воле и свободному выбору. Подымались с постели, когда взбредет в голову, пили, ели, работали, спали, когда придет охота; никто их не будил, никто не приневоливал...»
Баррер. Увы, увы! Бедные мы подневольные, изгнанные из рая!
Сен-Жюст (продолжает). «...никто не приневоливал ни к питью, ни к трапезе, ни к иному прочему. Понеже так положил Гаргантюа. В уставе их было одно лишь правило...»
Баррер и Сен-Жюст (вместе, с шутливой торжественностью). «Делай, что хочешь!»
Занавес.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Занавес падает и тут же поднимается снова. Видно тесное помещение, вроде узкого коридора между шкафами книгохранилища и перегородкой, отделяющей от библиотеки зал заседаний Комитета
Голос Сен-Жюста. «Ибо люди свободные, высокородные, просвещенные, вращающиеся в высшем обществе, одарены врожденным чутьем, которое побуждает их к добрым поступкам и отвращает от порока: именуется же это чутье честью...»
Голос Баррера (подхватывает). «Но ежели жестоким насилием и принуждением они принижены и порабощены, то их благородное стремление, свободно влекшее их на стезю добродетели, обращается на то, чтобы свергнуть и сбросить ярмо рабства...»
Голоса Сен-Жюста и Баррера (вместе). «Ибо мы всегда тянемся к тому, что запретно, и питаем вожделение к тому, в чем нам отказано!..»
Пауза.
Голос Баррера (со вздохом). Ах, как жизнь прекрасна! Не выразишь словами!
Оба замолкают. Во время их беседы приотворяется потайная дверца, ведущая в библиотеку, и просовывается голова Клариссы, молоденькой секретарши Баррера. Коллено прикладывает палец к губам. «Тс, тише!» Они замирают на несколько мгновений, прислушиваясь к голосам Сен-Жюста и Баррера за стеной, пока те не умолкают.
Кларисса (шепотом). Все тихо.
Коллено (так же). Да... Должно быть, уснули. (Передает Клариссе свои записки.)
Кларисса. Межан переправит бумаги Дантрегу. В конце недели они будут доставлены Конде. Через четверть часа уезжает Сен-Лоран.
Коллено. Паспорт у него есть?
Кларисса. Межан изготовил ему фальшивый паспорт.
Коллено. Ты слыхала, что они перехватили последнее донесение?
Кларисса. Это мы сами им подсунули, по приказу Дантрега, чтобы посеять среди них недоверие.
Коллено. Однако они помирились.
Кларисса. Только на словах! Их всех терзает подозрение. Каждый следит за соседом. Мы прикончим их всех, одного за другим. (Протягивает Коллено бутылку вина и еду.)Теперь поешь и ложись спать.
Коллено (с набитым ртом). Всех прикончим!
Кларисса затворяет дверцу и скрывается в библиотеку.
Занавес.
КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ