Робин Гуд

Майское утро в старом Шервудском лесу!

Восходящее солнце золотило верхушки вековых дубов и буков, зяблики и снегири весело порхали с ветки на ветку, в утреннем воздухе стоят аромат цветов.

На берегу журчащего ручья сидел молодой человек в серой фуфайке, штанах из тонкого сукна, высоких кожаных сапогах и синей

бархатной шапочке. Подле него, на траве, лежала арфа. Сжимая голову обеими руками, юноша глубоко вздыхал. Потом взял арфу, настроил ее и стал задумчиво перебирать струны. Музыка привела его в уныние. Отложив в сторону инструмент, он снова вздохнул и запел:

О, горько мне! Какие муки! Любимая навек уходит от меня Но я не вынесу разлуки И не увижу завтрашнего дня И не увижу никогда я глаз, Прекрасных глаз возлюбленной моей! О, если б перед смертью только раз Увидеться мне с ней!

Не успел он выговорить последнее слово, как за его спиной раздался громкий смех, и из зарослей вышли трое мужчин. Первый, высокого роста и прекрасно сложенный, был одет в костюм из ярко-зеленого линкольнского сукна. Светлые каштановые волосы выбивались из-под остроконечной малиновой шапочки, украшенной орлиным пером и надетой набекрень. Вооружен он был мечом и кинжалом.

Другие двое были одеты так же, как и их спутник, но шапки у них были зеленые.

Один обращал на себя внимание гигантским своим ростом; пожалуй, его можно было бы назвать великаном; другой, коренастый и широкоплечий, вряд ли уступал ему в силе.

Они остановились на берегу ручья, в двух шагах от менестреля. Великан все еще хохотал, а человек в малиновой шапочке воскликнул:

– Будь я проклят, если это не самая печальная песня, какую мне приходилось слышать! О чем грустишь, приятель?

– А тебе какое дело? – отозвался менестрель.

– Хо-хо! – захохотал великан. – А петушок-то наш не из трусливых! Видно, он не только слезы проливает, но и драться умеет.

Менестрель вскочил; лицо его покраснело от гнева.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Нет, человечек, я сочувствую твоему горю.

– Человечек! – воскликнул менестрель, выпрямляясь во весь рост. – Да знаешь ли ты, что ростом я – пять футов девять дюймов?

– А я – шесть футов девять дюймов! По сравнению со мной ты – карлик.

Менестрель выхватил кинжал, а великан подбоченился и снова захохотал.

– Довольно, Маленький Джон! – крикнул человек в малиновой шапочке. – Невежливо смеяться над гостем. А в первый день мая каждый, кто забредет в Шервудский лес, становится гостем Робин Гуда.

– Робин Гуда! – воскликнул менестрель. – Как! Неужели ты – Робин Гуд, знаменитый изгнанник, объявленный вне закона?

– Да, я действительно

объявлен вне закона, а зовут меня Робин Гуд.

– Как я рад, что повстречался с тобой! Все говорят о твоих подвигах, и в твою честь я сложил немало песен.

– Добро пожаловать в Шервудский лес! Познакомься с моими друзьями. Вот этот великан – правая моя рука; в шутку мы прозвали его Маленьким Джоном. А это мой двоюродный брат. – Робин Гуд указал на второго своего спутника, который, улыбаясь, прислушивался к разговору. – Зовут его Вилль Гэмуэлл, а мы прозвали его Виллем Рыжим.

– Потому что волосы у него... гм... каштановые, – усмехнулся Маленький Джон.

– Довольно, довольно, Джон! – прикрикнул на него Робин; затем, повернувшись к менестрелю, спросил:

– Как тебя зовут и как ты попал сюда в такой ранний час?

– Зовут меня Элен-э-Дэл, а родом я из Хекнолла. Эту ночь я провел в лесу. Сердце мое разбито. С Хекноллом я распрощался навеки и теперь иду бродить по свету в поисках приключений.

Маленький Джон снова расхохотался.

– Ну, приятель, твое разбитое сердце, мы сумеем починить. Это легче, чем положить заплату на пробитый череп. А что касается приключений, то можешь мне поверить: скучать ты не будешь, если останешься с нами. Верно ли я говорю, Робин? – обратился он к Робин Гуду.

– Что и говорить, на скуку мы пожаловаться не можем, – отозвался тот. – Но расскажи нам, Элен-э-Дэл, какое горе тебя постигло.

– Грустная это история, – ответил менестрель. – Неподалеку от моей деревни живет человек по имени Уолтиоф. У него есть дочь – красавица Берта. Росли мы вместе и всегда любили друг друга, а Уолтиоф покровительствовал нашей любви. О, Берта!

Элен-э-Дэл начал воспевать красоту своей подруги, но Робин его перебил.

– Охотно верим, дружище, что твоя Берта – самая красивая девушка в мире. Рассказывай, что было дальше.

– Все шло хорошо, пока барон де Брасье, старый подагрик, не обратил внимания на Берту. Похоронив вторую жену, он решил жениться в третий раз и, остановив свой выбор на Берте, начал за ней ухаживать. Старый Уолтиоф – скряга и продажная душонка – объявил, что Берта будет женой барона, а мне велел убираться подобру-поздорову.

– Эх, ты, трусливый жених! – воскликнул Робин Гуд. – Руки у тебя есть, почему же ты не отбил своей невесты у старого барона? Или сама прекрасная Берта от тебя отвернулась?

– О, нет! Тайком мы продолжали с ней встречаться, пока ее отец не наябедничал барону. Тот послал шестерых дюжих молодцов, которые подстерегли меня и избили так, что я несколько дней не мог встать с кровати. Оправившись, я снова навестил свою подругу, но, по словам Уолтиофа, барон поклялся бросить меня в темницу, если я не уйду из деревни.

Действительно, его молодцы следили за каждым моим шагом, и я потерял всякую надежду еще раз увидеть Берту. В отчаянии ушел я из Хекнолла и побрел, куда глаза глядят. Вчера пришел я в этот лес и переночевал на берегу ручья.