Робин Гуд
Шрифт:
– Скорее всего, не то они не ломились бы так нагло в чужой дом. Ты молодец, раз готов за него драться. Но пока сделай то, что я тебе скажу, так ты нам больше поможешь? Идет?
– Да, сэр.
Локсли удовлетворенно кивнул и сказал уже шепотом:
– В таком случае, встань слева от меня, возле самой двери. И по моему сигналу откинь засов и раскрой дверь во всю ширину. Но только после того, как я скажу: «Давай!». Понял?
– Понял.
В это время из-за двери, за которой, по-видимому, совещались непрошеные гости, вновь послышался голос
– Послушайте, мессир Локсли, и ты мельник: в конце концов, драка мне не нужна. Если женщина, которую я ищу, преступница, скрывшаяся от королевского правосудия, находится здесь, дайте мне ее увезти, и мы не сделаем вам ничего плохого.
– Никакой преступницы здесь нет, – спокойно ответил Саймон, – А вы, коль скоро разыскиваете беглянку, должны и в самом деле, известить моего двоюродного брата, шерифа Ноттингема – мы находимся на его земле. Но вам никто не дает права вершить правосудие.
Ответом был новый заряд французской площадной брани, потом самозванец в последний раз попытался взять себя в руки:
– Все складно у вас выходит, брат шерифа! Но в таком случае, почему вы так не хотите нас впускать?
Саймон расхохотался:
– А если б к вам в дом поздним вечером стали ломиться неизвестные люди, как бы вы поступили?
– Открывай! – завопил незнакомец. – Или мы никого не оставим в живых!
– Решать тебе, мельник, – Локсли посмотрел на Кристиана. – Дом твой, и твоя семья здесь не при чем.
– А вы при чем, сэр? – Кей пожал бы плечами, если б это было удобно сделать, натягивая лук. – Оно, конечно, нам такой поворот дела ни к чему, как, надо думать, и вам, да уж куда теперь деваться? Если этот злодей задумал черное дело, то всяко не захочет, чтобы кто-то смог потом об этом рассказать.
Таким образом, Саймон убедился, что Кристиан разделяет его уверенность в неизбежности схватки.
– Вы открываете или нет?! – заревел из-за двери предводитель.
– И не подумаем! – вместо рыцаря пробасил мельник. – Сдается нам почему-то, что никакие вы не исполнители королевского правосудия, а сущие разбойники! Завтра же, едва рассветет, я поеду в Ноттингем, к шерифу и попрошу, чтоб он во всем этом разобрался. Шериф меня знает, я в этих местах – уважаемый человек. А нынче, если вам угодно, попробуйте сюда войти! Знаю, будь сейчас сухо, вы бы нам крышу подпалили, так вот, Господь послал дождь, чтобы это душегубство вам не удалось! Охота ломать двери – ломайте, я сам эту дверь ставил, легко вам ее не одолеть!
Незнакомец снова выругался, на сей раз, для пущей убедительности по-английски и закричал своим людям:
– Видите вон то бревно! Сюда его, живо, и пускай у меня рога вырастут, если эти дубовые доски выдержат дольше, чем я сосчитаю до ста!
«Рога у тебя, похоже, уже растут! – подумал, усмехаясь про себя, Саймон. – Возможно, ты и сам еще этого не заметил. И как же приятно иметь дело с таким невыдержанным врагом! Я бы нипочем не стал объявлять, что собираюсь воспользоваться тараном, покуда он в первый раз
Вслух же рыцарь Локсли проговорил:
– Крис, полагаю, один удар твоя дверь выдержит?
– Да и все десять, сэр! – голос мельника выдал охватившее его негодование. – Только не хотелось бы, чтоб эти разбойники портили мою работу.
– Не успеют! – рыцарь подмигнул стоявшему наизготовку Роберту: – После первого же удара тарана сразу раскрывай дверь во всю ширину. – Карл и ты, Кристиан: стреляете в воинов, которые держат бревно, и сразу перезаряжаете лук и арбалет. А мы с Тимоти берем на себя тех, кто будет позади бревна. Хотел бы я, чтобы этот лже-Глостер был отважен и оказался сразу за тараном, но могу поспорить: он будет позади всех! Ну что? Все готовы?
В ответ каждый шепнул себе под нос «Да, сэр!», но Локсли и не сомневался в их ответе.
Несколькими мгновениями спустя за дверью раздалось громкое «Раз, два, три!» (еще и счет подсказали для удобства!), и толстые доски мощной двери задрожали от сильного удара. В тот же миг Роберт сдвинул засов и распахнул дверь с такой быстротой, что державшие таран четверо воинов едва не повалились друг на друга. Впрочем, двое из них все равно упали – одному стрела пронзила шею, другому, пробив кольчугу, вошла в грудь.
Бревно, которое двое других таранщиков от неожиданности выпустили из рук, упало на поверженные тела, встав при этом почти вертикально, и в него вонзилась одна из стрел, которые, в свою очередь, выпустили в дверной проем нападавшие. Вторая задрожала в дверном косяке.
– Вперед! – крикнул Локсли.
Ударом ноги он повалил и бревно, и воина, пытавшегося его подхватить, а меч рыцаря, описав дугу, рассек еще одного нападавшего от плеча до пояса. Не помогла и добротная, французской работы кольчуга.
Рядом с лже-Глостером, который, как и предположил сэр Саймон, занимал «на поле боя» последнюю позицию, остались только двое воинов, к тому же, с разряженными арбалетами: они явно слишком поспешили стрелять. Ко всему прочему, дождь кончился, в разрыве туч показалась почти полная луна, и нападавших стало видно не хуже, чем показавшихся в освещенном дверном проеме защитников мельницы.
– Назад! – завопил предводитель, сразу сообразив, что расклад поменялся, и численное преимущество оказалось на стороне противника. – Назад и перезаряжайте арбалеты! Стреляйте в рыцаря, остальные без него недорого стоят!
– Как сказать! – возразил рыжий Тимоти и обухом топора оглушил последнего оставшегося в живых таранщика, который, встав на ноги, попытался пырнуть мечом Кристиана.
– Ну что же, мессир обманщик? – Локсли встал лицом к лицу с предводителем нападавших. – Если угодно, мы с вами могли бы решить дело, как принято между рыцарями, а не между разбойниками. Не хотите выйти со мною один на один, как, уверен, у нас с вами было на турнире? Только учтите: если ваши люди будут стрелять, мои ведь ответят.