Робинзонетта
Шрифт:
– А где же ты ночевала?
– Нигде, я была еще недостаточно далеко от города; меня могли найти и отправить назад. Ночь я провела в маленьком густом лесочке; я легла на траву под деревом, помолилась, вспоминая маму, кузину Мариетту, а также брата Андре…
– И ты не боялась?
– Да, немного – вначале, потому что было очень темно… Вдруг сквозь ветви я увидела чудную, ясную, сверкающую звезду, которая как будто двигалась. Я смотрела на нее, и мне казалось, что она тоже смотрит на меня… Я сказала
И больше я ничего не помню. Меня одолел сон.
Утром выпала роса, и мне стало холодно. Это меня и разбудило. Тогда я встала, очистила волосы от травы и мха и продолжила свой путь, отдыхая время от времени. Когда я оказалась на возвышенности, откуда были видны поля и деревни, я решила: «В первой же деревне, куда приду, я попрошу себе работу. Если не получу там, пойду дальше, в другую деревню».
И вот я встретила вас и по вашей просьбе осталась с вами.
Вот и все!
5. Жребий
– А теперь, – сказала девочка, вставая, – вы ведь пойдете со мной, не правда ли? Вы обещали мне помочь пристроиться.
– Да, не беспокойся, – дружно ответили дети.
– Пойдем со мной! – сказал один. – Мой отец возьмет тебя в пастушки.
– Мой дядя, хозяин кабачка, давно уже ищет девочку в прислуги, – перебил другой.
– А моя двоюродная сестра – метельщица, она научит тебя своему ремеслу, – добавил третий.
– Нет, – сказал Пьер, – самое лучшее для тебя пойти со мной; моя мать очень добрая женщина, ты увидишь. Она прачка, занимается стиркой белья; она и тебе даст работу.
– Ты думаешь, – возразил один из старших мальчиков, – что она может своими маленькими ручками стирать белье?
– Маленькой девочке больше подходит прясть, чем пасти баранов или прислуживать в трактире…
Короче говоря, Пьер, похоже, переоценивал свое влияние: не только его слова, даже его намерение возбудили живейший протест в кругу товарищей. Но и между ними начались разногласия, так как каждый считал себя вправе покровительствовать гостье.
А гостья, послушав их спор, сказала:
– Да перестаньте же, наконец!
– А вот он говорит…
– А вот он утверждает…
– Вот шуму-то! – со смехом воскликнула девочка. – Хотите, я вам посоветую, как выбрать, с кем мне пойти?
– Да! Конечно!
– Киньте жребий.
– Правда! Вот это умно.
– И я даже сама приготовлю соломинки. Сколько вас?
Они стали считать друг друга, но Мари уже успела сделать это раньше и стала собирать соломинки.
Пьер озабоченно смотрел на нее: ему казалось, что находка, которой
– Погодите, не смотрите! – сказала девочка, поворачиваясь к ребятам спиной и пряча в руке соломинки, подготовленные для жребия.
– Готово, давайте! – позвала она мальчиков, протягивая им зажатые в кулачке соломинки. – Самая длинная выигрывает.
– Да, да, мы согласны!
Розыгрыш начался.
Тот, кто вытаскивал довольно длинную соломинку, радостно кричал:
– Я выиграл! – а потом понимал, что его соломинка не самая длинная, и огорченно отходил в сторону.
А кому попадалась короткая, вздыхал:
– Счастье сегодня не на моей стороне!
Но пока в руках Мари оставались соломинки, ничего еще не было известно. Когда подошел Пьер, у нее осталась одна только соломинка; рука мальчика тряслась от волнения, тем более что он заметил на лице девочки лукавую усмешку, которая, как ему показалось, говорила: «Как я довольна, что он не выиграет!»
Мари позвала мальчиков, протягивая им зажатые в кулачке соломинки.
Наконец он с унылым видом взялся за кончик соломинки; но по мере того, как он тянул, маленькая ручка раскрылась и глазам его представилась длинная-предлинная соломинка… Самая длинная!
– Я выиграл! – воскликнул он с непритворной радостью, размахивая над головой символом своей победы. Только теперь он понял, что ошибся: улыбка девочки говорила, как она рада, что случай благоприятствовал Пьеру и его жребий оказался счастливым. Но был ли это просто случай? Некоторые из ребят подумали, что плутовка нарочно устроила так, чтобы Пьеру попалась счастливая соломинка.
Как бы там ни было, но Пьер выиграл, а товарищи любили его настолько, что подавили в себе зависть и подозрения; все примирились с его удачей, и никто не собирался оспаривать его права.
– Пойдем! – сказал он девочке, взяв ее за руку.
Он положил свою руку под густые золотистые волосы, покрывавшие ее плечи, и пошел рядом с Мари, гордо выпрямившись, весело и нежно поглядывая на нее и как будто говоря глазами всем и каждому: «Эта девочка под моей защитой; полюбуйтесь, какая она милая! И если б вы знали, как я доволен!»
Его радость произвела на мальчиков впечатление. Никому из них не пришло в голову равняться с ним. Они следовали за Пьером и Мари в некотором отдалении, но до их слуха изредка долетали слова, с которыми Пьер обращался к девочке. Он говорил ей:
– Ты увидишь, она будет тебя очень любить!.. Нет, тебе не надо будет больше бояться злых людей!.. А если этот Грибью осмелится хотя бы косо посмотреть на тебя, я ему задам!
И видно было, как благосклонно принимала девочка его слова.