Робот-сыщик

Емец Дмитрий Александрович

Ранним утром на астероиде Шестисот Смертей космическая ведьма Фельда и ее подручные – четырехрукий киборг Робус-Гробус (во время похищения зверей, чтобы не привлекать внимания, дополнительные две руки Гробус снял и спрятал на звездолете, а теперь снова их привинтил) и говорящий зубастый питон [1] Давило – держали совет, каких еще редких животных им украсть с планеты Земля.

После того как страус вышиб ему зуб, Давило слегка шепелявил, однако новый треугольный зуб уже начинал у него пробиваться и через пару недель должен был заново вырасти. Питон хотел сожрать страуса, но Фельда уменьшила птицу и куда-то спрятала, а

питон был слишком ленив, чтобы долго ее искать.

1

На Земле зубастых питонов нет, так же как и говорящих. Неизвестно даже, является ли земной питон хотя бы дальним родственником питона космического.

Вначале совещание протекало относительно мирно, но внезапно Робус-Гробус не нашел своих запасных аккумуляторов и устроил скандал.

– Обокрали! Где мои энергобатареи? Если этот трехметровый кусок шланга их сожрал, я его узлом завяжу!

Ведьма Фельда и Робус-Гробус уставились на питона. Через некоторое время Давило, изо всех сил притворявшийся спящим, открыл один глаз, потом другой.

– Энергобатареи – это такие маленькие? – уточнил Давило.

– Маленькие!

– Такие кругленькие?

– Кругленькие!!!

– Хм… Такие невкусненькие?

– Невкусненькие!!! – взревел Гробус.

Питон надолго задумался.

– Никогда не видел. Понятия не имею, о чем ты говоришь! – заявил он и свернулся в кольцо.

Робус, закованный в броню киборг с квадратной головой, в которой были прорезаны две узкие щели для зрительных датчиков, горевших всегда красным ровным огнем, шагнул к питону, сжимая в кулаки все четыре свои ладони:

– Откуда ты знаешь, как они выглядят, если никогда их не видел, буксирный канат? Ты их сожрал?

– Меня угнетает твоя подозрительность, – сказал Давило и почему-то икнул. – Зачем мне твои батареи, если у меня есть свои вкусненькие живые кролики?

– Ага, кролики! – торжествующе проскрипел Робус-Гробус. – Ну, погоди, шепелявая связка сосисок! Хватишься ты как-нибудь своих кроликов! А я спрошу: «Кролики – это такие ушастенькие? Кролики – это такие с лапками? Кролики – это такие пушистенькие?» А ты скажешь: «Да, кролики такие. А где они?» И я отвечу: «Понятия не имею, я их никогда не видел!»

– Жалкий плагиат! Все украдено до последнего слова! Я всегда знал, что ты не способен на самостоятельное мышление, Гроб, – отметил питон и обвился вокруг летающего кресла Фельды.

– Как? Да я тебя морским узлом завяжу, кишка ты пожарная! – И киборг угрожающе придвинулся, выпрямившись во весь свой трехметровый рост.

– Попробуй только! – И Давило смело оперся на хвост, раскачивая из стороны в сторону похожую на молот голову, одним ударом которой он легко вышибал сейфовую дверь.

– Надоели оба! Я и так уже долго терпела! – крикнула Фельда и топнула стройной ножкой. От ее каблучка, ударившего по кремнистой поверхности астероида, полетели искры, и, увидев, что госпожа не на шутку разозлена, питон и Робус-Гробус утихомирились. Оба они любили свою хозяйку, но побаивались ее. Однажды рассердившаяся Фельда превратила змею в червяка, а киборга – в робота-муху, и оба ее подручных навсегда зареклись выводить свою повелительницу из себя.

Они знали, что всякое космическое волшебство, основанное на законах микрофизики, галактических провалов во времени и сгустков материи, может действовать только трижды, а потом, превращенный навсегда, замирает в своем последнем состоянии. То есть, если бы Давило был превращен в червяка три раза подряд, он навсегда остался бы червяком, а Гробус, три раза превращенный

в муху, стал бы мухой. Именно поэтому дразнить вспыльчивую ведьмочку не стоило.

Фельда была очень хорошенькой и молоденькой ведьмочкой: темноволосая, с ямочками на щеках, ее легко можно было принять за ученицу девятого или десятого класса. Но когда она начинала колдовать, ее глаза светились зеленым огнем, волосы на голове вставали дыбом, и в такие минуты Фельда становилась похожа на свою бабушку Нафанию, которую хотели сжечь на костре в 1602 году, после того как старушка, прилетев на Землю собирать какие-то редкие травы, промчалась над городом на антиграве, который приняли за ступу.

Астероид Шестисот Смертей был небольшой, странствующей по Галактике планетой с искусственной атмосферой, продолжительность суток на которой составляла двенадцать земных часов: шесть часов день и шесть – ночь. Уже многие миллионы лет астероид, не становясь спутником ни одной звезды или крупного небесного тела Вселенной, колесил по сложной орбите, рассчитать которую мог только мощный процессор.

Существовала легенда, что астероид был проклят, после того как много тысячелетий назад здесь произошла кровавая битва. Неизвестно, кто участвовал в этой битве, как выглядели сражающиеся, к какой инопланетной цивилизации они принадлежали и по какой причине произошло это сражение, но из поколения в поколение передавалось, что в этой битве погибли все, кто сражался с обеих сторон, и их кровь смешалась с землей.

Иногда по ночам со стороны Большой долины и из леса, на краю которого находился небольшой замок юной колдуньи, доносились звон оружия, стоны умирающих, выстрелы и боевые призывы. Потом все стихало, и по долине начинали бродить белесые призраки, похожие на сгустки дыма. Под утро все исчезало.

Фельда, выросшая в замке, относилась к этому довольно спокойно. В духов и призраков она не верила, а все происходившее называла памятью пространства.

– В этом мире ничего не может исчезнуть. У пространства тоже есть своя память, – говорила юная ведьмочка, вычитавшая про такие явления в одной из кристаллических книг. – Вселенная помнит все, что в ней когда-либо происходило, – не только преступления, но любой поступок, движение, любое слово и мысль. Вселенная помнит не потому, что хочет помнить, а потому, что не может забыть.

– А как это происходит? – интересовался Робус-Гробус.

– Этого даже я не знаю. Известно только, что пространство отпечатывает все, как бумага, по которой провели ручкой. Такие вот дела, несгораемый ты шкаф! – отвечала Фельда.

Она обожала давать своим туповатым помощникам разные прозвища. Так, питона она дразнила «пожарным шлангом», «якорным канатом», «связкой сосисок», «детским шарфиком» и еще сотней прозвищ в зависимости от настроения. Робус-Гробус назывался у нее Гробом, Омнибусом, Сейфом, «ржавой батареей», «чугунной гирей», «штангой», «тупой башкой» и т. д.

– Значит, и наш разговор тоже останется в памяти Вселенной? – с опаской вопрошал киборг.

– Увы, да, древний ты холодильник! – вздохнула Фельда и подбросила в старомодный камин, оставшийся еще от прапрапрабабушки, искусственное долгоиграющее полено. Так как деревьев на астероиде было мало, в подвале замка Фельды стоял специальный молекуляризатор, способный изменять атомную структуру вещества и превращать любой мусор и ненужный хлам в топливо для камина.

Дальние предки Фельды были родом с Земли, из Атлантиды. После падения в океан метеорита и сильного землетрясения, последовавшего за этим, Атлантида скрылась под водой, но народ атлантов, освоивший к тому времени космические перелеты, сумел спастись, вырвавшись в космос.