Роботы-мстители
Шрифт:
– Мы поговорим об этом позже. Туссен, опломбируй ей радар. И натяни покрытие на голову, пускай срастается. А то глядеть противно…
– В холодильник ее?
– Лучше в камеру. Пускай подвижется; это полезно после стенда.
Гаст увязался в подземный этаж за Туссеном, впереди которого шагал дистант с обмякшей Маской в лапах. Это был удобный повод отлучиться ненадолго и проникнуть в изолятор для трофеев «Антикибера», чтоб поглазеть на Файри. Тюрьму сторожил автомат – оцепенелый, вросший в пол, словно макет в музее роботехники; по экстерьеру – близкая родня дистанту, он превосходил
Изолятор был изготовлен и установлен в здании фирмой «Дарваш Инк» по заказу Айрэн-Фотрис. Иными словами, Горт лоббировал этот заказ для своего приятеля – точно так же, как устроил его слабоумному сыну должность в «Антикибере». Коридор-тупик украшали с каждой стороны девять дверей; бледный изжелта-серый окрас стен, потолка и пола вкупе с рассеянным светом ламп создавали атмосферу мертвенного сна с застывшим сновидением без звуков, где душа сохнет, а сердце останавливается от безысходности. Никаких рукояток, ничего нарушающего ровную гладь плит – только в нише у каждой двери экран и пульт.
– А где… где сидит Файри? – спросил Гаст, чувствуя себя в камере, как в том сне, откуда хочется удрать, – так здесь все не по-людски пусто, чисто и стерильно. Туссен руками дистанта тщательно и неторопливо склеивал разрезы на голове Маски.
– А рядом где-то, поищи. Куда-то его сунули…
Фанк отыскался в камере 11 по нечетной левой стороне. Он сидел на полу, прислонившись к стене, – голова опущена, руки обвисли, ноги вытянуты. Выдохшийся, всеми позабытый и ненужный клоун… Гаст потянулся к сенсору звуковой связи, но не коснулся его – что можно сейчас сказать Фанку? Приказать «Встань!»? Он встанет. Велеть «Танцуй!»? Он спляшет… может быть. Но сделает это механически, убого, в сто раз хуже, чем андроид на параде мод. «Команду „Стань Файри!“ он не выполнит», – вдруг понял Гаст, и от этой мысли ему сжало челюсти, как от оскомины. Здесь нет Файри.
Здесь и не может быть Файри!! Файри – на сцене, в свете рампы, в фейерверке лазерных лучей, а тут – серийный киборг, брошенный в коробку изолятора.
Гаст огляделся, чувствуя, как ниоткуда подступает страх. Лишь пустой проем на месте двери камеры 4 и неживое шуршание дистанта в ней напоминали о том, что время все же движется. А когда все двери – включая входную – закрыты, изолятор превращается в безмолвный ад вне времени. Тишина. Пепельный свет, бледные тени – эти стены, казалось, поглощают и тени, и свет. Да, если где-то есть ад, то он именно такой – одиночная герметичная камера, в которой ты навеки заточен наедине со своей памятью и мыслями. Безумие покажется подарком, смерть и небытие – великой милостью, но никто не одарит тебя сумасшествием, не прекратит муки вечной бессонницы, пытку воспоминаниями и тщетные поиски выхода. Стражи ада – четверорукие дистанты Принца Мрака с птичьими ногами…
– Туссен! – крикнул Гаст, ужасаясь тому, как глухо и сдавленно звучит голос в этих стенах.
– Да? Что? – отклик разогнал нахлынувшую жуть; Гаст словно вынырнул из трясины.
– Я нашел его.
– Ну, и как он там?
– Сидит.
– Доплясался
– Нет, я ухожу, – торопясь к выходу, Гаст бросил взгляд направо; дверь уже закрывалась, и он успел заметить лежащее лицом вниз тонкое тело с руками, скованными за спиной. Тело слабо пошевелилось…
Старший безопасник Сид вернулся в Баканар под вечер и сразу же пошел с докладом к Хиллари. Шеф все еще был в рабочей зоне, казалось, и не помышляя об отдыхе; его лицо покрылось матовым прозрачным лаком целеустремленности и ожесточения – мимика замерла, глаза стали острее, губы – тоньше.
Начало доклада Хиллари слушал, как шум дождя за окнами спросонок – что-то новое, незнакомое в окружающих звуках, беспокойное, но не опасное. Горт позаботился о персонале Бэкъярда – под временную базу выделена часть помещений дивизиона воздушной полиции на юге Басстауна, близ границы с Белым Городом. А'Райхал, наконец-таки поняв, что «Антикибер» стал чьей-то мишенью, развил кипучую деятельность – включил «семью» Чары в розыск первой категории, послал своего офицера допросить Борова и начал теребить все силовые службы – у кого и где какая боевая техника без присмотра валяется?
– Ему много чего предстоит выяснить, – цедил Сид с усмешкой профессионала. – Например, кто и на чьи деньги заправил «харикэн». И кто были сообщники у Рыбака; я видел его – даже думать смешно, что он в одиночку раскрутил такую акцию. Представляешь – давали по двадцать минут на допрос, а потом выгоняли на час из палаты…
– Что вы узнали? – Хиллари все же втянулся в ритм доклада.
– Ничего. Все его знакомства и контакты выясняются людьми А'Райхала по регистрационным данным – адрес, место учебы, обращения к врачам… И сталкеров трясут.
– Он намеренно выбрал нашу базу?
– Говорит, что случайно. Как бы там ни было – похоже, он знал этот объект, даже если выбирал из нескольких. В последние дни базу активно освещали по TV…
– Но странно, Сид, – выбрать не полицейских, не сэйсидов, на кого обычно озлоблены маргиналы, а нас – проект, никак не касающийся людей.
– Мне это тоже очень странно. Но пока нет поводов связать акцию Рыбака с «войной киборгов», а парни А'Райхала с порога отрицают эту версию. Рыбак не идет на сотрудничество, разговорить его сейчас – проблема…
Хиллари вызвал осиротевший базовый отряд и велел соединить себя с Этикетом. Если Домкрат смог дать верный совет по своей специальности, то Этикет – бывший сэйсид; наверняка он сталкивался с чем-нибудь похожим, в отличие от Сида, занятого сидячей контрразведкой и надзором за информацией.
– Ты ДОЛЖЕН для меня решить одну задачу.
– Если она входит в мою компетенцию – я это сделаю.
– Человек в тяжелом состоянии, в реанимации, но он в сознании. Как, не нарушая медицинского режима, провести с ним достоверное опознавание подозреваемых?