Родина

Валерьев Андрей Валерьевич

Гонец спал сутки, а потом, в приватной беседе рассказал, что это парень, зовут его Макс и он приезжает выпившим и с громкой музыкой на внедорожнике Suzuki. И он, как и младшая Сестра — 'железячник'.

Полковник втихую выдохнул. Новости были и плохими и хорошими. Жаль, что не получится отсюда выбраться. Очень жаль, но то, что этот… Макс не сидит на наркоте, как федеральные перевозчицы, а обходится простым пивом — очень порадовало.

Сёмин не думал ни минуты, стукнув в дверь, он вызвал сына.

— Собирай народ. Выходим немедленно.

—

Юрий Николаевич! — Дежурный тряс его за плечо. — Ребята что-то слышали!

Сон слетел с Сёмина в одно мгновенье.

— Федералы? Самолёт?

— Не похоже. Где-то в чаще мотор ревел, но не долго. И музыка орала.

Полковник лихорадочно одевался.

'Неужели? Как же мы удачно пришли!'

Когда-то давно Максим занимался самбо и футболом и хоть спортивной славы он не снискал, но и дохляком его никто бы назвать не рискнул. Курить он никогда не курил, а кальяном баловался по очень большим праздникам, так что сейчас он пёр по снегу на этот проклятый пупырь со скоростью злобного лося. По пути к этой горке ему встретилась поляна, но не ТА. Эта была меньше и завалена снегом по уши. Под ёлками было идти чуть легче, так что Макс обошёл поляну по кругу и направился к ближайшему холму — оглядеться. Потеряться он не боялся — следы чётко отпечатывались на снегу. План был простой — пошарашиться по лесу, не попасться диким зверям, найти людей, одолжить топорик, вырубить маааааленькую просеку, чтобы машина могла сдвинуться с места и свалить отсюда домой. В смысле на трассу. Всё.

Макс запыхтел и перевалил очередной сугроб, от души побарахтавшись в пушистом снегу.

'Что ж такое то, а?'

Выполнение плана начало затягиваться.

Пупырь не подвёл — нужная поляна, вычищенная от сугробов и отлично утоптанная, нашлась на его склоне, но только с другой стороны. С опушки, где плотной стеной стояли могучие ели, тонкой струйкой в небо тянулся дымок.

'А вот и люди'

Максим поплотнее застегнул горнолыжный комбинезон и кувырком отправился вниз. К людям.

Сёмин стоял возле землянки и, вопреки всем своим зарокам, курил. Самосад драл горло, полковник, окутанный облаком сизого дыма, надсадно кашлял и ждал. Ждал. Ждал. Ждал. Разосланные во все стороны двойки бойцов ещё не вернулись. Прошёл час, пошёл второй, но никаких вестей не было — полковник озабоченно теребил маленькую радиостанцию. Гарантии, что эта игрушка сможет работать в горах, не было.

— Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — За спиной захрустел снег, и голос виновато добавил. — Извините, это нервное. Думал, не найду никого.

Сёмин не спеша обернулся, молясь, чтобы это не было галлюцинацией.

— Меня Максим зовут.

'Галлюцинация' была в ярко-красном комбинезоне и по уши облеплена снегом.

— Ага, разбил, — Максим беспечно отмахнулся, — да и фиг с ней, с машиной. Вы лучше о себе расскажите. Письмо ваше я прочёл, но всё-таки. И это… не курите, пожалуйста, я дым вообще не переношу.

Десяток человек сгрудившихся вокруг него в тесной землянке, спешно затоптали самокрутки и открыли

дверь. Внутрь ворвался мороз, но всё равно — так было лучше.

Юрий Николаевич смотрел на этого хлыща и не мог себя понять. Рад он или нет. Внешне этот… это… ему не нравился. Этот Максим снял свои рукавички и, здороваясь, продемонстрировал всем маникюр. И по серебряному кольцу на каждом пальце! Включая большой. В ухе у него болталась серьга, а на шее был шёлковый платок!

'Вай-вай-вай! Что это? Но с другой стороны — ведь не бросил. Прочёл письмо и рискнул. Не смог пробиться со своего обычного места и рискнул с незнакомого. Машину разбил. Кстати о машине…'

— Петров, ты машину нашёл?

— Так точно, тащ полковник!

Макс удивлённо вытаращился на пожилого мужичка в ватнике.

'Ишь ты, Настоящий Полковник! Макс, хватит хохмить. Держи себя в руках!'

Он припомнил любимое кино.

'Вот. Держу — в руках! Тьфу ты! Тссс'

— Сможем вытащить?

— Вытащим. — Петров потирал озябшие руки. — Завтра с утра и вытащим.

— Ладно парни, идите-ка, погуляйте.

В голосе Сёмина раздались командные нотки. Народ дружно собрался и вышел подышать свежим, ночным, горным и жутко холодным воздухом.

— Замёрзнут.

— Выживут. Что вас, Максим, интересует?

Макс представил себя на переговорах у себя в офисе и сосредоточился.

— Всё. С самого начала. И поподробней.

Рассказ полковника занял час. Он дословно повторил то, о чём писал в письме и рассказал, о чём умолчал. О расколе, о бунте. О сотнях погибших. О том, как вместе с единомышленниками — бывшими военными решил уйти подальше от федерального округа. И как, к его огромному удивлению, за ним ушли тысячи людей, решивших, что более никто и никогда не смеет ими помыкать как скотом. Как устраивались на новом месте, как федералы расстреляли прежнего коменданта, а новый оказался нормальным человеком и помог с инструментами, медикаментами и продовольствием. И что за несколько этих тяжёлых лет, здесь, на Севере, родились сотни детишек и построены на скорую руку три больших посёлка и полсотни хуторов.

— Тяжело, конечно. Ничего нет. Живём, как в средневековье. Хорошо, что федералы витамины детям подкидывают, да нашу больницу лекарствами снабжают. Бесплатно и в большом количестве. Ну и в школы — учебники. А за всё остальное — дерут три шкуры. Вы, Максим, посылку же смотрели?

— Вы о золоте, Юрий Николаевич? — Макс улыбнулся. — Смотрел.

— Старатели из посёлков на ручьях кое-где моют. Немного выходит, но, по крайней мере, нам есть чем с югом торговать.

Макс мысленно поморщился.

'Не о том'

— Расскажите о… проводниках.

— Нечего рассказывать. Мать-алкоголичка, две дочери-наркоманки. Мать, предположительно протянет год, дочери — три-четыре. Потом — всё. Автономное плавание.

Сёмин посмотрел в удивлённые глаза Максима.

— Только не спрашивай меня, откуда я это знаю!

'Ой-ёй-ёй! А дядя то не прост! Одно знание про этих тёток, гостайна, а уж кто сколько 'протянет' это же вообще…'