Шрифт:
Часть первая
Легкие рассказы
Звезды говорят
– Я – топ, – представился мой будущий работодатель и погрузился в пышное кожаное кресло (кресло охнуло), – так что лишнего времени у меня нет. Английский мне нужен срочно. Главное – практика, я считаю. А cup of coffee?
– Yes, please.
– Ульяна, кофе, коньяк, сливки! Может, шампанского?
Я отказалась, потому что во хмелю делаюсь доверчивой. К тому же 10 утра…
– Ты ведь знаешь, как переводится с английского
– Вершина. Самый верх…
Он по-орлиному повел плечами и вытянул шею.
– Вершина вершине рознь. Но когда ты топ-менеджер нефтяной компании, то топ – это реально топ. – Он выдержал мхатовскую паузу. Я почтительно опустила глаза.
– Sugar? – Я кивнула.
– Ульяна! С сахаром! И кокос принеси.
– Коконат, – сказала я.
– Что?
– Коконат. Кокос.
– Понял. Андерстенд.
Начиналась история так: «Требуется дипломированный преподаватель английского. График работы свободный. Оплата по договоренности». Что-то робко предостерегало меня, пищало о подвохе. Интуиция, наверное. Говорят, у женщин она еще не до конца замещена разумом. Но я питаю слабость к словосочетанию – свободный график, так что воображение, разыгравшись, оттеснило безумную старушку-интуицию в темный угол. Мне показалось, будто рука судьбы уже простерлась надо мной и вот-вот погладит по голове.
Вошла секретарша, и в эту минуту даже начинающий карьеру карманник мог бы вытащить кошелек у меня из сумки, а каково же приходится мужьям, когда они несут зарплату своим женам, а на пути у них появляется такая Ульяна? Даже не верилось, что это дивное существо способно просто так ходить этими нечеловеческими ногами по улицам, говорить простые слова этими шелковыми губами. Такая зашкаливающая красота просто опасна для окружающих. Но, любуясь секретаршей, я забыла описать главного героя. Он был в кожаных брюках, клетчатой рубашке и сапогах «какаручу киллер» с длинными носами, какими во времена золотой лихорадки ковбои давили тараканов в углах пивных. Не красивый, а, скорее, видный человек. Точнее, даже не видный, а видавший виды. Помятый, одним словом.
Теперь вообразите кабинет топа.
Очень просторный. Пахло сигарами, кожей и кофе. Мраморный купидончик, подогнув под себя ножку, сидел меж двух окон на постаменте и показывал на меня пальчиком. Глубоко посаженными черными пуговками внимательно и оценивающе смотрели на меня четыре пухлых кресла. Рыжий кожаный диван с залысинами самоуверенным видом неуловимо походил на своего хозяина. Со стен зловеще улыбались африканские маски. На огромном столе топа теснились антикварные мелочи: пепельница-русалка, чернильница-пушка и бумагодержатель – увесистая женская грудь (наверное, подарок друга детства, с которым топ впервые рассматривал эротические фотографии, а затем линии их жизней разошлись и скрестились где-нибудь в холле пятизвездочного отеля на Мальдивах).
Антикварный столик неспешными стараниями Ульяны постепенно застраивался целым микрорайоном еды. Я протянула топу диплом, учебники и паспорт. Документы он просмотрел, а учебники отодвинул.
– Нет, этого не нужно. Ульяна, где сливки?
– Как же я за пять минут объясню вам фонетику, правила…
– Никаких правил. Я буду учить на лету. Ульяна, принеси шоколаду. Горячего. Очень шоколаду хочется.
– А если у вас целый день не окажется перерывов, я так и просижу…
– Иногда ты будешь заниматься со мной английским в лифте и в машине, в пробках. Короче, в свободные минуты.
Ноги мои осторожно выползли из-под стола, готовясь унести меня отсюда. Заметив это, топ хохотнул.
– Не, то, о чем ты подумала – это совсем другая вакансия! От тебя требуется английский и только английский. – И назвал сумму зарплаты, которая заставила меня задуматься.
Воображение опять разыгралось. Я уже представляла, как, отсидев тюремные полгода в приемной, увольняюсь и еще полгода трачу заработанные деньги, валяясь в соломенной шляпке на пляжах с томиком Бунина и развивая интуицию путем чтения мыслей поклонников на расстоянии.
– Мне нужно немного подумать…
– Подумай в приемной. Заодно освоишься на новом рабочем месте. Ульяна, опять лимон не принесла? Ну что с тобой делать!
В приемной сидели двое и играли в шахматы. Они тут же оставили игру и разговорились со мной. Худощавый жилистый господин холерического типа (психолог) и крупная миловидная девушка с большими руками (массажистка). Они работали здесь на тех же удивительных условиях, что были предложены мне. То есть забегали в кабинет и через пять-десять минут выбегали оттуда.
– В нашем полку прибыло! – сказал психолог, позитивно улыбаясь, и протянул мне листочек. – Это тест. Босс попросил вас протестировать. Отвечайте, не задумываясь. Первое, что придет в голову.
Вопросы делали честь воображению составителя:
1. Боитесь ли вы находиться долгое время в замкнутом пространстве, например, в лифте, в шкафу?
2. Какие чувства вызывает у вас вид милицейских наручников (нужное подчеркнуть): страх, удивление, радость.
3. Как часто вы болеете и чем?
4. Верная ли вы жена?
Вопросов было так много, они были столь разнообразными, что невольно думалось, не служил ли составитель в советское время где-нибудь на Лубянке. Наконец я протянула психологу ответы, он сделал пометки, вызвал Ульяну, и она унесла бумажку, обдав нас фиалковым ароматом.
На стене приемной в пышной золоченой раме висела картина, очень романтическая: печальный голый юноша, грациозно избоченясь, устремил отрешенный взгляд на болото с лилиями. Голубоватое тело юноши призывало сравнить его с голубоватыми же лилиями и подумать о бренности жизни. Я от скуки стала думать как раз об этом, когда открылась входная дверь и в приемную с улицы вбежал красивый чернявый парень в блестящем плаще и с такими же блестящими, тревожными глазами. Он наскоро поздоровался, метнул плащ на вешалку, нервно стукнул в дверь к начальнику и влетел туда.