Рог белого медведя
Шрифт:
Муж, улыбаясь, ответил глубоким низким голосом «Да» на первые два вопроса. Толпа то затихала перед вопросом, то взрывалась аплодисментами после его ответов. Они верили, что он действительно будет чтить закон и соблюдать интересы всего народа, а не только верхушки власти, или свои собственные. И вот настал черёд последнего вопроса, которого все ждали с огромным любопытством - нечасто Белые медведи давали ответы на личные вопросы. Все замерли и в абсолютной тишине прозвучало:
– Это правда…что вы никогда не были любовником Урсулы Бируанг?
Бьорн перестал улыбаться. И я, и все остальные наблюдали, как улыбка будто стекла с его лица.
– Нет!
– прогремело в оглушительной тишине.
Я ещё шире распахнула глаза, не отрываясь глядя на мужа. А он вдруг обвёл взглядом толпу, и наши глаза встретились. Сначала в его взоре загорелось недоумение, а потом злость. Муж явно был недоволен. Ну, ещё бы. Меньше всего он ожидал меня тут увидеть. Я должна сидеть дома и не высовываться. Я послала ему улыбку. Я прощалась с ним. Из моих глаз медленно покатились слёзы.
Я даже отсюда увидела, как муж сжал челюсти, и, если бы не гул толпы, наверняка услышала бы, как он скрипнул зубами. А толпа гудела. Ну, ещё бы. Никто такого не ожидал. Урсула потянула Бьорна вверх по ступенькам, и наклонилась, что-то ему нашёптывая. Муж отвёл от меня взгляд и повернулся к ней, а я проворно юркнула за спину стоящего за мной мужчины, пропуская его в первый ряд. Тот охотно со мной поменялся местами, а я из-за его спины наблюдала, как Бьорн хмурясь, снова обвёл взглядом толпу, но внял настойчивым требованиям Урсулы, и они продолжили подниматься по ступеням.
Мне оставалось только выбираться из толпы. Как ни странно, пропускали. Хотя… я же стремилась выйти, а не войти, в конце-то концов. Я шла, слёзы застилали глаза, а вокруг гудела толпа, обсуждая услышанное:
– Нет, вы слышали? Значит правда, что она его любовница?!
– Ну, вот от него никак не ожидал…
– Она же красавица! Кто бы устоял!
И возгласы раздавались один хуже другого. Я выбралась, и меня замутило. Тошнота поднялась к горлу, и я наклонилась, прислонившись рукой к стене здания. Ко мне подошёл солдат из оцепления.
– Гуна? Вам плохо? Давайте я провожу вас за оцепление. Вы одна?
– Да, в смысле, спасибо. Меня ждёт машина.
Услышав, что меня ждёт машина - предмет роскоши и признак богатства, солдат предложил мне руку и повёл по улочке прочь от здания Парламента. Машину мы нашли быстро, рядом с ней пританцовывал от нетерпения наш шофёр. Увидев меня, он бросился к нам и, перехватив мою руку у солдата, запричитал:
– Гуна Асти, ну как же так можно-то? Я туточки уже весь извёлся. Вы уж заступитесь перед гуном Таларктосом? А то он, как пить дать, меня уволит.
– Не уволит, - слабо возразила я и села в машину.
Доехали мы быстро. Хельми помог мне выйти и повёл в дом.
– Что с вами, гуна Асти?
– Перенервничала. Ничего со мной не случится. Вот отдохну, и всё будет в порядке. Закатите машину в гараж.
«Она ценное имущество, в отличие от меня» - подумалось мне, но вслух я этого не сказала, а просто продолжила:
– Не стоит оставлять её во дворе, - и я стала
Хельми закивал и побежал к драгоценной машине.
Зайдя в спальню и прикрыв дверь, я сползла вниз на пол. Больно. Как же больно! Я была счастлива два года. Была не только одета и обута, но меня защищала от всего мира широкая спина Бьорна. Я читала, реставрировала книги из библиотеки мужа. Я не работала, не заботилась о деньгах, не волновалась о налогах, не думала об очень многих вещах, заботящих простых людей. Стоили ли эти два года бесконечного счастья той боли, что я чувствую сейчас? У меня нет ответа. Бьорн встретился мне, когда я отчаянно в нём нуждалась. И он помог, спас, защитил. Любил ли он меня? Я сейчас уже и не знаю.
Слёзы текли, и я их уже не вытирала. Я прощалась со своей прошлой жизнью и любимым мужем и, сидя на полу в нашей с Бьорном спальне, набиралась сил. Как пережить предательство? Как справиться с этой болью? Как поверить и научиться жить заново, после того, как тебя разрушили, растоптали и унизили? У меня нет ответа, кроме одного - встать и что-то делать, двигаться и идти вперёд, не оглядываясь.
Просидела я недолго. Торжественный приём в честь открытия Парламента не продлится вечно. А потом будет ужин, и вот тут Бьорн может и уйти с него, чтобы примчаться домой и начать выяснять отношения. «Зачем я туда пошла? Зачем следила? Какое вообще имела право?» Я слышала несколько раз, как он так разговаривает со своими заместителями. И каждый раз стремилась убежать от кабинета подальше, чтобы не слышать гневный голос Бьорна. Со мной он никогда так не говорил, и я не хочу знать, способен ли он на это.
Как там говорила Урсула? Я никчёмная и толку от меня никакого. Помощи оказать не могу, поддержки тоже. Ему нужна рядом другая спутница, такая, как Урсула, и сегодня я в этом убедилась.
Я встала и направилась к шкафу. Времени не так много. Если муж уйдёт с приёма и приедет домой, он сможет меня убедить в чём угодно. Даже в том, что мне это всё приснилось. А поэтому я открыла шкаф и принялась рассматривать висевшую там одежду. Ни одно платье пригодиться мне не могло. Даже мои домашние платья выглядели слишком ярко и дорого, чтобы сойти за повседневные наряды простой женщины. Поэтому я, покачав головой, осталась в том, что было сейчас на мне. Потом, взяв дорожную сумку, уложила туда бельё и тёплую кофту. Зарывшись носом в мех любимой муфты, которую мне подарил Бьорн на годовщину, поняла, что взять с собой тоже не смогу. Она роскошная и привлечёт ко мне внимание одним фактом своего существования. Я вздохнула. Мне было так жаль всё это оставлять, но выхода другого я не видела.
Я подошла к столику, куда положила газеты с кричащими заголовками и свидетельство о разводе с гербами и печатями. Просто поставить подпись. Я села и, обмакнув перо в чернила, расписалась. Потом подумала и поставила рядом мою девичью фамилию. Пусть будет так. Я сняла с пальца массивный перстень с гербом Дома Белых медведей и оставила его поверх бумаг. Всё. Я больше не «гуна».
Я не стану брать драгоценности. Я не имею на них права. Это драгоценности Дома Белых медведей, а я к нему больше не принадлежу. А вот деньги, все что были, выгребла из секретера и положила в кошелёк. Их было немного, но мне на первое время должно хватить. Как хорошо, что я расплачивалась в книжном магазине всегда сразу, а не просила прислать счёт в особняк. Теперь у меня есть хоть какая-то сумма.