Рога
Шрифт:
Но ничего опасного не было видно. Его нос улавливал только ароматы земли и травы, да где-то внизу слышалось чистое холодное бормотание Ноулз-ривер. Он считал, что точно запомнил, где нужно искать древесную хижину, и, достигнув этого места, пошел медленнее. Он внимательно осматривал деревья на предмет тусклого свечного огонька, но не видел ничего, кроме бархатной июньской тьмы. Затем он попытался найти это дерево, это дерево неизвестной ему породы, но ночью было трудно отличить одно дерево от другого, да и тропинка выглядела совсем не так, как днем В конце концов он понял, что зашел уже слишком далеко — невозможно далеко, — и повернул к дому, тяжело дыша и шагая очень медленно. Он пару раз прошел туда-сюда по тропинке, но так и не увидел древесную хижину. Тогда он решил, что свечки потухли
Только он так ее и не нашел. Ни в одиночку, ни вместе с Меррин. Он искал хижину дней десять, и на главной тропинке, и на всех боковых, куда они могли забрести по случайности. Он искал древесную хижину с терпеливой методичностью, но ее нигде не было. Словно она им просто почудилась, и через какое-то время Меррин пришла именно к такому заключению — гипотезе совершенно абсурдной, но устраивавшей их обоих. Хижина просто возникла на час в то время, когда была им нужна когда они нуждались в приюте, чтобы любить друг друга, возникла, а затем исчезла.
— Она была нам нужна? — спросил Иг.
— Ну-у, — протянула Меррин, — лично мне так очень. Я тебя очень хотела.
— Мы нуждались в ней, и она возникла, — сказал Иг. — Древесная Хижина Разума Храм Ига и Меррин.
Сколь бы это предположение ни было фантастическим и смехотворным, по его телу пробежала сладкая суеверная дрожь.
— Ничего умнее мне не придумать, — сказала Меррин. — Это прямо как в Библии. Ты не всегда получаешь то, чего хочешь, но если что-нибудь тебе действительно нужно, как правило, оно находится.
— Из какой части Библии это взято? — спросил Иг. — Из Евангелия от Кита Ричардса? [35]
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Починяльщик
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Его мертвая мать лежала в соседней комнате, а Ли Турно был немного под мухой.
Было еще только десять утра, но дом уже пышел жаром, как печка. Мать посадила вдоль дорожки, ведущей к дому, розы, и теперь их аромат доносился из открытых окон, легкая цветочная сладость неприятно мешалась с едкой вонью человеческих отбросов, так что по запаху дом был точь-в-точь как надушенная говешка. С одной стороны, Ли понимал, что в такую жару лучше не пить, но, с другой стороны, для трезвого человека вонь была невыносимой.
35
«You Can't Always Get what You Want» («Не всегда получаешь то, чего хочешь») — песня Rolling Stonesс альбома «Let It Bleed» (1969).
В доме имелся кондиционер, однако он был выключен. Ли не включал его неделями кряду, потому что при большой влажности его матери труднее дышалось. Когда Ли оставался с матерью один на один, он не только выключал кондиционер, но и накрывал старую шлюху одним-двумя дополнительными одеялами. Затем он урезал матери морфий, чтобы она уж точно почувствовала и влажность, и жару. Видит бог, сам Ли их чувствовал. Под вечер он бродил по дому нагишом — иначе было просто невозможно — и обливался липким потом. Он сидел рядом с ней, скрестив ноги, и читал книги по теории средств массовой информации, а она тем временем бессильно барахталась под своими одеялами, даже толком не понимая, что вынуждает ее так мучиться. Когда она просила попить — «пить» было едва ли не единственным словом, которое мать умела говорить в эти последние дни маразма и почечной недостаточности, — Ли вставал и приносил стакан холодной воды. От звяканья льда по стеклу ее гортань начинала работать, радостно предвкушая утоление жажды, ее глаза принимались двигаться в глазницах, в них появлялся лихорадочный блеск. Затем Ли вставал рядом с кроватью и выпивал воду сам, прямо у нее на глазах; радостное ожидание покидало ее лицо, оставляя мать растерянной и несчастной. Эта шутка никогда ему
В другие разы он приносил матери соленую воду и насильно поил так, что она чуть не захлебывалась. Выпив всего лишь один глоток, мать начинала корежиться и задыхаться, пытаясь плюнуть. Было интересно наблюдать, как долго она сумеет выжить. Ли никак не ожидал, что его мать протянет до второй недели июня, однако сверх всяких ожиданий она даже в июле продолжала еще цепляться за жизнь. Он держал одежду аккуратно сложенной на книжной полке рядом с гостевой комнатой, чтобы быстро одеться, если вдруг забегут Иг или Меррин. Он не позволял им зайти и взглянуть на мать, говоря, что она только что уснула и ей необходим покой. Он не хотел, чтобы они заметили, как жарко в доме.
Иг и Меррин приносили ему DVD, книги, пиццу и пиво. Они приходили вместе и приходили по отдельности, хотели его поддержать, хотели увидеть, как он держится. В случае Ига Ли усматривал зависть. Иг хотел бы, чтобы кто-нибудь из его родителей ослабел физически или умственно и о нем нужно было бы заботиться. Это был бы прекрасный случай показать свою готовность к самопожертвованию, проявить благородство. В случае Меррин ему казалось, что она рада иметь повод побыть вместе с ним, выпить один-другой мартини, расстегнуть от жары верхнюю пуговицу блузки и обмахивать голые ключицы. Когда забегала Меррин, Ли обычно открывал дверь обнаженный по пояс; ему нравилось быть вместе с ней полуодетым, только он и она, и больше никого. Ну, не только они, но еще его мать, но ее уже можно было не принимать во внимание.
Ли получил указание сразу же звонить врачу, если матери станет хуже, но он считал про себя, что, если она умрет, это будет изменением к лучшему, а потому первым делом позвонил Меррин. В этот момент он ходил по квартире голышом и было очень приятно стоять в таком виде на полутемной кухне и внимать утешениям Меррин. Она сказала, что сейчас оденется и прибежит, и Ли тут же представил себе ее почти раздетой. Ну, может, в маленьких шелковых трусиках. Девчоночьи панталончики с разбросанными там и сям цветочками. Она спросила, не нужно ли ему чего, и Ли сказал, что нуждается только в друге. Повесив трубку, он снова выпил. Теперь это был ром с кока-колой. Ему представилось, как она надевает юбку и крутится перед зеркалом, разглядывая себя. Затем он перестал об этом думать, чтобы не слишком заводиться, и стал вместо этого решать, как одеться самому. Немного поспорив с собой, надевать ли рубашку, он решил, что на сегодня сойдет и голая грудь. Вчерашняя несвежая рубашка и джинсы лежали в бельевой корзине; он подумал было сбегать наверх и взять что-нибудь чистое, но затем спросил себя, ЧбСИ, и решил одеться во вчерашнее. Мятая нестираная одежда в некотором роде завершала картину мучительной утраты. Все последние десять лет Ли регулировал свое поведение при помощи вопроса «ЧбСИ?», и это сберегало его от многих неприятностей, сберегало от самого себя.
Он прикинул, что она придет не мгновенно, а через несколько минут. Можно позвонить еще кое-куда. Сперва он позвонил врачу и сказал, что мать уснула. Он позвонил отцу во Флориду. Он позвонил в офис конгрессмена и немного побеседовал. Конгрессмен спросил, не желает ли он помолиться, молча, прямо сейчас, не кладя телефонную трубку. Ли сказал, что желает. Возблагодарить Господа за эти три последние месяца, проведенные в обществе матери, ведь это истинно бесценный дар. Ли и конгрессмен несколько минут молчали в телефонные трубки. В конце концов конгрессмен прочувствованно откашлялся и сказал Ли, что будет о нем постоянно думать. Ли сказал «спасибо» и «до свидания».
Под конец он позвонил Игу. Он был почти уверен, что, услышав новость, Иг расплачется, но тот удивил его, что случалось нередко, и только изъявил тихое спокойное сочувствие. Последние пять лет Ли с некоторыми перебоями учился в колледже, он изучал психологию, социологию, теологию, политологию и теорию средств массовой информации, но главной его специализацией было Иговедение, и, несмотря на годы упорной работы, он все еще не научился предугадывать реакцию Ига.
— Даже и не знаю, откуда она брала силы держаться так долго, — сказал Игу Ли.