Рога
Шрифт:
— Сюда, Ли, прямо сюда, — сказал ему Терри, но Ли и сам ее уже заметил.
Меррин сказала ему, что после «Большого Выяснения Отношений» Иг наверняка разозлится и, может быть, будет нужно отвезти ее домой. Ли обещал подъехать к «Бездне» и посмотреть, нет ли где ее, на что она ответила, что это совершенно необязательно, но при этом благодарно улыбнулась, так что он понял, что в действительности ей этого хочется. Закавыка с Меррин состояла в том, что она не всегда говорила напрямую, зачастую сказанное ею было прямо противоположным ее намерениям.
Когда Ли увидел ее в насквозь промокшей блузке и юбке, прилипающей к коленям, с красными от слез глазами, все в нем сжалось от возбуждения,
Ли хотел посадить ее вперед и повернулся к Терри, чтобы тот садился назад, но Терри и сам уже поднялся, чтобы перелезть через спинку. Терри Перриш был в жопу обдолбанный, выкурил за последние пару часов половину мексиканского урожая марихуаны и передвигался с изяществом слона, получившего слоновую дозу транквилизатора. Ли перегнулся через него, чтобы открыть для Меррин дверцу, и одновременно ударил Терри локтем в жопу, чтобы тот пошевеливался. Терри рухнул как подкошенный и с негромким металлическим звяканьем врезался в открытый ящик с инструментами, стоявший на полу. Меррин села в машину и откинула с лица мокрые веревочки волос. Ее маленькое, в форме сердечка лицо — все еще лицо девочки — было мокрым, бледным и очень холодным на вид, и Ли охватило страстное желание ее потрогать, погладить по щеке. Ее блузка промокла насквозь, так что было видно, что лифчик разрисован маленькими розочками. Не очень соображая, что же это он делает, Ли протянул руку, чтобы ее потрогать, но затем его взгляд сместился, и он увидел на сиденье оставленный Терри косяк, толстый, длиной в женский палец, и проворно его схватил, чтобы она не заметила.
И тогда уже онапотрогала его, чуть коснувшись его запястья ледяными пальцами. Ли зябко передернулся.
— Спасибо, что подобрали меня, — сказала Меррин. — Вы спасли мне жизнь.
— А где Иг? — спросил Терри хриплым дурацким голосом, что сразу испоганило момент.
Ли взглянул на его отражение в зеркале заднего вида. Терри сильно подался вперед, его глаза бессмысленно блуждали, правая рука прижималась к виску. Меррин стиснула пальцы в кулачок и прижала к животу, словно одна уже мысль об Иге доставляла ей физическую боль.
— Н-не знаю. Он уехал.
— Ты ему сказала? — спросил Ли.
Меррин повернула голову и взглянула на «Бездну», но Ли видел в зеркало, как сморщился ее подбородок от усилия не заплакать. От беспомощной дрожи у нее почти стукались коленки.
— И как он это воспринял? — спросил Ли, не смог себя удержать.
Меррин быстро качнула головой и сказала:
— Может, поедем?
Ли кивнул и выехал на дорогу, развернув машину назад, туда, откуда они приехали. Остаток вечера представлялся ему упорядоченной последовательностью шагов: закинуть Терри к нему домой, затем без всяких обсуждений доехать до своего дома, сказать, что ей нужно принять душ и переодеться в сухое, сказать тем же самым решительным голосом, каким посылала его в душ она в день смерти матери. Только, когда он принесет ей выпить, он тихо отведет занавеску и посмотрит на нее, стоящую
— Слышь, — сказал Терри, — дать тебе куртку?
Ли раздраженно покосился в зеркальце заднего вида; он настолько ушел в мысли о Меррин под душем, что почти забыл про Терри. Его захлестнула тихая ненависть к этому кукольно-красивому, знаменитому, с хорошо подвешенным языком, но по сути тупому парню, которому его минимальный талантик, известная фамилия и семейные связи обеспечили и богатство, и широкий доступ к лучшим в стране телкам. Конечно, был смысл попытаться привлечь при помощи Терри в копилку конгрессмена какую-нибудь знаменитость или хотя бы ощутимые деньги, но уж больно Ли не любил этого типа, всегда стремившегося находиться в центре всеобщего внимания, который в первый же день их знакомства прямо из кожи вон лез, унижая его перед Гленной Николсон. А сейчас Ли просто тошнило; не прошло и десяти минут, как его, Терри, собственный брат порвал со своей девицей, а он уже бьет под нее клинья, словно имеет на это право. Ли протянул руку и включил кондиционер, ругая себя, что не сделал этого раньше.
— Да нет, ладно, — сказала Меррин, но Терри уже просунул куртку на переднее сиденье. — Спасибо, Терри. — Ее голос звучал так жалко и заискивающе, что Ли захотелось дать ей по морде. У Меррин были свои достоинства, но по сути своей она была бабой, такой же, как и все, падкой на статус и деньги. Если бы не наследственный фонд и фамилия, она бы на этого жалкого Ига Перриша и не взглянула бы. — Ты только не думай…
— Я ничего не думаю. Успокойся.
— Иг…
— Я уверен, что с Игом все в порядке. Не бери в голову.
Меррин дрожала крупной дрожью. Глядя, как ходят ходуном ее груди, трудно было не завестись — однако она повернулась и протянула руку к заднему сиденью.
— Ты как? — Когда она убрала руку, на ее пальцах была кровь. — Надо бы марлю.
— Все в порядке, ничего страшного, — сказал Терри, и Ли захотелось дать по морде уже ему. Вместо этого он нажал на газ, торопясь поскорее закинуть Терри домой, полностью убрать его из картины событий.
«Кадиллак» мчался по мокрой дороге то вверх, то под уклон, сильно кренясь на поворотах. Меррин тесно себя обняла и закуталась в куртку Терри; ее блестящие измученные глаза смотрели из-под вороньего гнезда ее волос, раздерганного пучка мокро-красной соломы. И вдруг она вытянула руку и оперлась на приборную доску, словно машина была готова слететь с дороги.
— Меррин, ты как, нормально?
Меррин потрясла головой.
— Нет. Д-да. Я… Ли, останови, пожалуйста. Прямо здесь.
Ее голос напряженно звенел.
Взглянув на нее снова, Ли увидел, что ее сейчас стошнит. Предстоящая ночь усыхала и съеживалась, ускользала из-под контроля. Сейчас Меррин блеванет, прямо в «кадиллаке», крайне неприятная мысль. Что ему больше всего понравилось в смерти матери, так это что он в результате остался единственным наследником «кадиллака», и, если Меррин тут блеванет, все пойдет прахом. Эту вонь никогда не выведешь, что бы ты ни делал.
Он заметил справа поворот к старой литейной и свернул на него, все еще гоня слишком быстро. Правое переднее колесо зацепило грунтовую обочину, и машину бросило в сторону, не самое лучшее, что может случиться, если твоя пассажирка вот-вот блеванет. Продолжая скидывать скорость, он повел «кадиллак» по исполосованной колеями гравийной дороге. По бокам машины хлестали ветки, снизу по ней стучали камешки. В свете фар появилась цепь, натянутая поперек дороги, цепь мчалась прямо на них, а Ли давил на тормоза, постепенно замедляя ход. В конце концов «кадиллак» остановился, почти упершись бампером в цепь.