Рогоносец
Шрифт:
– Только вперёд! – заголосил Бин, как недорезанный, и со вторым, длинным, кинжалом бросился на мага.
– Только вперёд! – с этим боевым кличем десятки предков рыцаря ходили в битвы.
С ним умирали, с ним брали города и сердца красавиц. С ним, опять по самую рукоять, воткнул Бин кинжал в сердце чёрного, ловко увернувшись от неверного удара слабеющей руки.
– Передай от меня привет Такхизис, - Бин вытащил кинжал из ещё дёргающегося в агонии колдуна и спокойно вытер его об одежду умирающего.
У юноши ещё хватило сил вынести тело колдуна во двор, уложить рядом с остальной голопузой
Проснулся Бин оттого, что таракан пробежал у него прямо по губам. Мерзкое ощущение. Будущий граф его смахнул с лица, но от усердия пребольно себе по носу заехал. Какой уж тут дальше сон, тем более что всплыли в памяти картины ночного боя и утреннего допроса. Вдруг до ушей его долетели человеческие голоса. Бин бросился к одному из последних стеклянных окон и с радостью увидел, что Гро, его старый слуга, практически заменивший ему отца, изрыгает все мыслимые и не мыслимые проклятия на троих колченогих приживал, живущих у Бина в замке на правах то ли слуг – то ли гостей, которые не за плату, а так – за кормёжку, помогают хозяину, чем могут.
– Свиньи, жирные отупевшие свиньи, я вам на общем языке сказал, чтобы вы вырыли яму и скидали туда трупы. И это было два часа назад. Так объясните мне, пьяные засранцы, почему эта мерзость всё ещё валяется тут и портит вид из окна! – Гро сделал жест в сторону господского окна и увидел там всклокоченную со сна голову юного героя. Сообщив, всем троим об их родстве по отцовской линии с овражными гномами, старый воспитатель молодого рыцаря поспешил наверх.
Бин, предчувствуя серьёзный разговор, растёр для ясности взора глаза и ясности мыслей виски. Потом ему в просветлённую голову пришла мысль умыться. Только воды в рукомойнике не оказалось.
Гро, несмотря на преклонные годы, был ещё дядька крепкий. О возрасте говорили только волосы, точнее полное их отсутствие на голове, если не считать седых, свисающих до ключиц усов. Такие усы были бы в пору и самому магистру. Один глаз ветерана был выбит, на правой руке не хватало трёх пальцев, а перерубленные жилы на левой ноге мешали ей, как следует сгибаться. Из-за чего походка у старого солдата была несколько скачущей. Множество шрамов на лице делали не заметными морщины.
Бин его немного побаивался, ещё бы – не мало затрещин доставалось мальцу от воспитателя за нерадение в воинской науке, которая, кстати, вчера молодому рыцарю ой как пригодилась.
– Пытался я тебя добудиться утром, горазд ты спать, сынок, - старик обшарил комнату взглядом, будто ещё кого-то, опасаясь обнаружить.
– Утром? – удивился Бин.
– Понятно утром, скоро десять часов пробьёт.
И словно в ответ на эти слова каминные часы пробили десять раз. Правда, это ещё ничего не значило. Заводить регулярно их забывали, а, спохватившись, переводили стрелки, сверяясь с солнышком. Так что могло быть и больше и меньше. Но ведь и ровно десять тоже могло быть.
– А ты когда проснулся?
–
– С петухами и проснулся. Лошади орут, коровы ревут, гуси с курами такой гвалт подняли, что мёртвого разбудят. Первый раз такое вижу.
– С петухами? – вот уж этого точно не могло быть, в это время Бин ещё мародёрством занимался. – Там лошадей не добавилось? – решил, наконец, начать тяжёлый разговор юноша.
– Лошадей – нет. А вот пять драконов чёрных в конюшне стоит. Всю изгородь сгрызли. Кобылку вашу один из них до смерти заездил. Ох, и зверюга! Жеребёнок отменный будет. Только вот чем кормить такой табун станем. Зима на носу. Сена и на три недели не хватит.
– Купим.
– Видал я кошельки. Сто сорок монет, и доспехи хоть куда. Только вот понять не могу, – почему я боя не услышал. И зачем у каждого в груди по колу торчит.
– Это колдуны. Они вас всех кроме меня усыпили. И не мог ты с петухами проснуться. В десять я только последнего прикончил…, после допроса, - Бин поморщился, вспоминая свою глупость. Зачем руки развязал? Мог ведь и жизни лишиться.
Тут ему желудок и напомнил – зачем. Как засосал. Юноша даже скрючился. Позеленел весь.
– Принеси чего пожевать, да выпить, а то я умираю. Потом всё по порядку расскажу.
– Боюсь, не просто это будет. Все с утра точно с ума сошли, и люди и животные. На еду бросаются, будто не ели года три.
– И что, всё съели? – скрипнул челюстями Бин.
– Пойду пошукаю, у стряпухи в закромах, может, где чёрствая корочка на твоё счастье и завалялась, - скривился одноглазый старик.
Подмигнул, наверное.
На самом деле, скудная получилась трапеза. Гро притащил ломоть зачерствевшего хлеба и пару луковиц, сорванных тут же, у кухарки на грядке. Бин хотел поморщиться, увидав такие деликатесы, только желудок ему не позволил, как напомнил о себе спазмой голода. Бин схватил луковицу, и даже не почистив, в рот целиком запихал. Слёзы брызнули из глаз, сопли брызнули из носа… и дым повалил из ушей. Хорошо!
Гро нетерпеливо прохаживался у юноши перед самым носом, пытаясь, совершенно впрочем, безрезультатно, привлечь к себе внимание. Бину было не до разговоров. Рот занят. Но, всему бывает предел, даже сухари вскоре кончились.
– Может, всё-таки расскажешь, - не выдержал старый вояка.
– Угу, - их сиятельство выплюнул на грязный пол остатки луковой шелухи.
– Если можно, то с начала.
– Как скажешь, - Бин выковырял пальцем из сломанного о баранью кость зуба последнюю шелуху и щелчком послал её в портрет жены. Попал. Прямо в нос. Удачно! Пусть нюхает.
– Кто они? – Гро скрипнул зубами.
Это был зловещий признак. Бин решил судьбу не искушать и, перепрыгивая с пятого на десятое, коротенько обрисовал картину ночного боя.
– Вот так-так, значит, они приехали за тыщи вёрст старенькую, заваленную шахту покупать, а ты их ни с того ни с сего всех перестрелял, да потом ещё над трупами поиздевался.
– Колдуны они, вас ведь всех усыпили. Я будить пробовал, не смог, - рыцарю такая интерпретация вчерашних событий не понравилась.
– Давай съездим в Палантас и там всех магов и фокусников кольями к земле поприбиваем, стоит ли на пятерых закругляться.