Рохля
Шрифт:
Карадин (с наигранным беспокойством). Шютишь?
Ролло (так же). Или! Шючю!
Карадин. Люблю, когда ты «шютишь». (Непререкаемым тоном.) Вообще ты не умен, но остроумен. (К Эдит.) Вы не сердитесь на меня? Мы ведь старые друзья.
Эдит. Конечно… я понимаю.
Ролло (к Эдит). Ты что?
Карадин. Какая же это дружба, если она не допускает откровенности?
Ролло.
Карадин. Да, ты не умен. И этот факт – не в твою пользу.
Ролло. Потому ты его и подчеркиваешь?
Карадин. Я просто констатирую. Но я тут же смягчаю эту прискорбную констатацию другим, бросающимся в глаза фактом – ты остроумен. Почему?
Ролло (поддерживает игру). Почему ты смягчаешь первый факт вторым?
Карадин. Да, почему?
Ролло. Убей, не знаю!
Карадин. Потому что я твой друг.
Ролло. До такой степени друг, что разорился бы – если такое вообще возможно, – лишь бы одолжить мне денег?
Карадин. Ага, вот мы и дошли до сути. Тебе нужны деньги?
Ролло (решительно). Да!
Карадин. Моему старому Рохле понадобилась монета?
Ролло. Что самое приятное в любви? Быть любимым! Что самое приятное в дружбе? Быть понятым!
Карадин. Я-то тебя понимаю с полуслова.
Ролло. С полуслова.
Карадин. Правда, понять тебя нетрудно, – ты всегда просишь одного и того же.
Ролло. Ну так как?
Карадин. Я думал, что своим мартингалом [1] ты сорвал в Виши миллионный куш?
1
Мартингал – здесь: игра с двойными ставками.
Ролло. По-моему, я тебе объяснил, что в Виши я ездил исключительно для поправки здоровья, и только!
Карадин. О да!
Ролло. Наизусть знаю, что ты собираешься изречь: «Нет ничего дороже здоровья!» (Наигранно громко хохочет.)
Карадин. Сколько?
Ролло (стараясь выиграть время). Ты спрашиваешь, сколько мне нужно?
Карадин. Да, и, прошу тебя, сделай мне скидку по дружбе.
Ролло. Пятьсот.
Карадин. Пятьсот франков?
Ролло. Пятьсот тысяч франков.
Карадин (бесстрастно). Я предчувствовал, что ты мне сегодня дорого обойдешься.
Ролло. Ты не остроумен, но ты умен.
Карадин (давая волю ярости). Только вот я не предчувствовал, что ты при этом будешь еще измываться надо мной!
Ролло (с акцентом). Шютишь?
Карадин. Теперь-то я понимаю, зачем ты привел сюда свою жену!
Ролло. Не смей вмешивать в эту историю мою жену!
Эдит. Да ведь это не он меня сюда вмешал.
Карадин. Ты надеялся, что я постесняюсь при ней отказать тебе
Ролло. Да уж, на тебя это похоже!
Карадин. Это естественно, это нормально – отказать в пятистах тысячах! Это, если хочешь, просто доказательство моего здравомыслия! Явись ты, как обычно, с невинным взором всегдашнего Рохли, выпросить у меня двадцать, пятьдесят… ну, на худой конец, сто тысяч, я бы тут же выписал тебе чек. Таких денег ты стоишь.
Ролло (к Эдит, в непритворной ярости). Толкай меня локтем.
Карадин (удивленно). Что?
Ролло (тем же взбешенным тоном). Я чувствую, что начинаю выходить из себя. И прошу ее толкнуть меня локтем, чтобы успокоить.
Карадин (разражается хохотом). Ну вечно ты меня рассмешишь!
Ролло (обиженно). Тебе смешно?
Карадин (обезоруженный). Да… Ты уж извини, но этот твой номер с локтями… как тут устоять!
Ролло (очень довольный). Ага, значит, никак не устоять?
Карадин (к Эдит). Прошу меня простить, мадам, за то, что я так раскричался.
Эдит. Он это заслужил. (Встает.) Ты идешь, Леон?
Ролло. Конечно, нет, я еще не кончил. Что это ты вдруг вскочила?
Эдит. Я полагаю, мсье Карадин высказался вполне ясно.
Ролло. Совсем даже не ясно! Садись! Он одолжит мне эти деньги.
Карадин (благодушно). Только часть этих денег. Сто тысяч. Идет?
Ролло (возмущенно). Да на кой черт мне сдались твои несчастные сто тысч?!
Карадин. Дело твое. Я одалживаю тебе сто тысяч. Ни франком больше. И я еще очень и очень щедр!
Ролло (трагически). Ты переменился, Ноэль, ах как ты переменился!
Карадин. Кто, я?
Ролло. А я-то питал к тебе такую привязанность и вдруг замечаю, что ты ко мне совсем охладел.
Карадин. Что-о?! Я одалживаю тебе сто тысяч, и ты еще жалуешься, что я к тебе холоден?!
Ролло. Нну, не холоден… тепловат.
Вероника (с порога). Я тоже так считаю.
Ролло. Спасибо, Вероника.
Эдит. Уйдем, Леон! Мне стыдно!
Ролло (декламирует под героев Корнеля). Какой в том стыд, чтоб долг исполнить свой?!
Карадин. И ты видишь свой долг в том, чтобы облегчить меня на пятьсот тысяч?
Вероника (к Эдит). Да вы и не можете уйти, моя дорогая. Вы же должны дождаться вашу дочь.
Карадин. Твоя дочь тоже придет сюда? Весьма странная затея!