Рок
Шрифт:
Она представлялась ему гранитной глыбой, которую надо было раскрошить на множество маленьких камешков, размером с одно слово. Георг знал, что на это понадобится много сил и много времени. Он удрученно покачал головой.
– Не могу сформулировать, слов не хватает.
– Что ж, – Лезурье хлопнул себя ладонями по коленям, – тогда встаем и возвращаемся. Тебе надо обязательно уснуть.
– Подождите, – Георг тоже встал, – я, кажется… Нет, я уверен, что те, кто используют шар, до конца не понимают его природы.
– И что с того?
– Пока не знаю. Но я буду знать. Пока лишь думаю, что
ГЛАВА 22
в которой Фокс и Глетчер обследуют территорию базы.
Фокс и Глетчер проснулись после ночевки и, позавтракав, принялись сворачивать спальные мешки. Перевязав их и сунув в чехол, они оставили их около стены: не имело смысла тащить мешки еще около тридцати километров. Джеффри тяжело кряхтел и жаловался, что мышцы с непривычки болят после вчерашнего перехода. На вопрос Барри, был ли он когда-нибудь в этом тоннеле, он покачал головой и сказал, что никогда не забредал в эту часть тоннеля, слишком он протяженный, да и зачем он был нужен ему, затерянному в глубине камня и времени?
К походу они готовились весь позавчерашний день: взяли запас воды, продуктов, оружие и альпинистское снаряжение. Под ногами лежал толстый слой пыли, ботинки наполовину тонули в ней, и шагов совсем не было слышно. Вчера к исходу дня они остались без света. До этого из-под высоких сводов тоннеля тускло роняли свет редкие светильники, а потом и они погасли. Только лучи фонарей пронзали глубинную тьму и дрожали в такт ходьбе. Шаг – и облачко пыли взмывало вверх, еще шаг – и пыль начинала медленно оседать вниз, готовясь к новому тысячелетнему покою. Видимо, здесь было сухо все эти долгие столетия, иначе пыль спеклась бы в твердую корку.
– Странно, – сказал Барри, – я думал, что на такой глубине должно быть холодно и влажно, а здесь только пыль и песок.
– Зато холода здесь хватает, – проворчал рядом Фокс.
– Неужели замерз ночью, Джеф?
– Да нет, не замерз, скорее надоело знать, что вокруг холодно.
– А может быть, тебя волнует не холод, а тьма и глубина, то, что впервые ты так далеко и надолго оставил свою базу? Кстати, связь с Селеной есть?
– Да, я слежу за этим, – ответил Фокс и приблизил к глазам левое запястье.
Глетчер знал, что там у него индикатор устойчивости канала. Каждый раз, заслышав его тонкий предупреждающий писк, командор оставлял небольшой ретранслятор. Джеффри полдня потратил на продумывание и обеспечение постоянной связи с компьютером базы.
Высокие створки ворот показались неожиданно. В один миг пятно света от фонаря вскочило с пола и уперлось в них. Тоннель кончился. Ворота были очень большими, соразмерно самому тоннелю, и, судя по конструкции подвески, открывались наружу. Глетчер подошел вплотную к месту стыка створок, линия была плотной и тонкой. Сняв перчатку, Барри поводил перед нею ладонью – нет, никакого намека на сквозняк. Он повернулся к командору и развел руками. Фокс кивнул головой и двинулся в правый угол.
– Где-то здесь должен быть пульт управления, – услышал Барри.
Раздался ржавый скрежет, это Джеффри открыл крышку небольшого ящичка. Облачко пыли метнулось обоим в лицо,
– Селена мне выводила инструкцию по этим воротам. Вот этот рубильник надо перевести вверх, а потом одновременно нажать эти две крупные кнопки. – Джеффри говорил это, видимо, не столько для Глетчера, сколько для самого себя. Не смотря в сторону своего спутника, он решительно схватил рубильник и перевел его верхнее положение. Тот, практически не сопротивляясь, легко вошел в гнездо, но при этом ничего не произошло: не щелкнуло, не зажглось, не загудело.
– Хм, – Фокс дернул рубильник еще раз, потом еще. – Селена!
– На связи, командор.
– Почему пульт не работает?!
– Его нет.
– Как это нет?!
– На схеме действующего питания. Видимо, он отключен или обрыв сети.
– Понятно. – Джеффри взглянул на Глетчера. – Ну, что делать будем, Капитан?
– Судя по всему, искать обрыв цепи.
– И как ты себе это представляешь?
– А никак не представляю. Просто вижу, что проводка уходит в скалу, а следовательно, найти ее невозможно.
– Э-ка, хватил! – усмехнулся Фокс. – Здесь ты как раз не прав. Вон, – Джеффри скользнул лучом фонаря по углу между полом и стеной, – видишь, закрытый короб идет, там и проводка должна быть. Только найти обрыв вряд ли получится, тут ты прав. Придется возвращаться на базу за приборами и инструментами, не лезть же с голыми руками.
– Джеф! А ты не узнавал у Селены, может, здесь какая-нибудь калитка есть? Ну неужели здесь сделали только эти громадные ворота, и все?!
– Нет здесь больше ничего, я этим интересовался. Мы с Селеной пришли к единому мнению, что этот тоннель создавался специально для грузовых перевозок, и только.
– Не верю! Это противоречит всякой логике. Могли здесь просто люди ходить или пассажирские машины ездить?
– Могли, почему бы и нет.
– Джеф, но тогда пришлось бы для них каждый раз эти гигантские створки открывать или держать их все время открытыми.
– А они и были всегда открытыми. Это я их закрыл. Я же тебе рассказывал, что решил проверить систему безопасности, помнишь?
– Помню.
– Так вот, при такой проверке закрываются все ворота и входы и блокируются… Барри! Да ведь мы теперь знаем, почему ворота не открываются: надо отключить режим безопасности. Селена…
– Джеф, но ведь прошло пять тысяч лет!
– Да? – Фокс растерянно посмотрел на своего спутника. – Действительно, пять тысяч. Ну и что?! Сейчас все исправим! Селена!
Они ничего не добились. Селена ровным голосом сообщила, что режим повышенной безопасности был снят командором при вводе новых кодов на вход. Гигантские ворота по-прежнему были неприступны. Надо было собираться в обратный путь, к спальным мешкам. Они сели передохнуть, прислоняясь к стене возле пульта.
– Джеф! Скажи, почему все электролинии доходят сюда и разветвляются с правой стороны? Ведь скальный массив идет в обе стороны от тоннеля.