Рок
Шрифт:
Они ехали почти час рядом с обрывом затона. Мотор тихо гудел. Бенни и Адамс не спускали глаз с дороги. Здесь была колея, очень старая, с рытвинами, камнями; местами она пропадала и приходилось ее искать. Пленник съежился в комок и погрузился в горестные размышления. Он понял, что этот беглый, к тому же бывший офицер полиции, прав. Такое в их ведомстве не простят: если он вернется, его ожидает тихий сон на ниточке, как Джо и предсказывал. Георгу было страшно, но самым большим потрясением для него стало то, что жизнь его мгновенно обрушилась. Убивать его не собирались,
Автофургон, подвывая, подпрыгивал, а солнце незаметно прошло зенит и направилось в сторону заката. Пульдис несколько раз приподнимался, высматривая что-то впереди. Вскоре они подъехали к ручью и остановились. Чарли пошел вдоль течения, постоял на краю пропасти и повернул обратно. Не останавливаясь, он прошел мимо автомобиля, где оставались Бенни и Георг. Лицо Пульдиса было очень озабоченным. Он быстро шел вдоль ручья, время от времени останавливаясь и спускаясь к руслу. Через час он вернулся. Адамс все это время наблюдал за своим товарищем, а Георг, видимо, вконец измученный, заснул.
– Бенни, пойдем посмотрим, надо думать.
Адамс вышел из машины, и они вместе с Пульдисом зашагали вдоль ручья к обрыву. Шли молча. Край затона был разрезан ручьем, по которому тек мутный вонючий поток, срывающийся вниз мелкими беспорядочными брызгами. Дна пропасти видно не было, все скрывал густой туман испарений свежеслитых фекалий. Устье было размыто и вширь и вглубь. В том месте, где устье начинало резко расширяться, через ручей были переброшены две толстые шпалы, длиной метра по четыре.
Чарльз рассказал, что он прошел вверх по течению километра три, но нигде нет даже намека на переправу, а потом ручей резко поворачивает направо, и если ехать вдоль него, то придется фактически возвращаться.
– Поэтому, – заключил свой рассказ Пульдис, – переправляться можно только здесь.
– Чарли, но это невозможно! – воскликнул Адамс. – Смотри, шпалы совсем древние, вросли в берега. Если грузовик соскользнет, это конец. Ужасный конец, Чарли, там, на дне затона.
– Шеф, поверь, другого выхода нет.
Пульдис подошел к краю ручья и осторожно ступил на шпалу. Постучал, потом попрыгал. Она даже не шелохнулось. Он отступил и пожал плечами.
– Командир, надо рисковать. А за рулем я поеду, я на грузовиках много лет ездил.
Бенни молча тоже спустился к шпалам. Прошелся несколько раз по одной и по другой.
– Да, ты прав. Подгоняй фургон.
Когда Чарли подъехал к переправе, из кабины вылез заспанный Георг. Он заглянул в ручей и поморщился:
– Какую-то едкую гадость сливают, вон как скала сожрана.
Бенни посмотрел: а точно, прав парень, здесь не годы скалу точат, а химия.
– Георг, хватит умничать. Курить хочешь? Наполсигареты, больше не дам, полпачки осталось. Я уже года полтора в рот не брал, а сейчас потянуло, руки дрожат, когда смотрю на этот мостик.
Пульдис вытащил из кармана пачку сигарет. Задымили.
– Что, парень, – обратился к Георгу Чарли, – вкусная сигарета? Кури, кури. Если вверх тормашками вниз полетим, то приятно вспомнить будет, как дым пускали,
Георг поперхнулся дымом, закашлялся.
– Нет мне назад дороги, я ведь только месяц как из школы. Убивать я эту девочку не хотел, но меня бы самого убили. И если бы можно было все вернуть, я бы этого ни за что не сделал. Возьмите меня с собой. Не как пленника, а как члена команды.
Георг с ожиданием и надеждой смотрел в глаза бывшим дохам. Все понимали, что один он погибнет.
– Ладно, парень, – Бенни выплюнул сигарету, решив про себя, что курить уже вряд ли захочет, – ты сам решил. Фамилия твоя как?
– Проквуст. Георг Проквуст.
– Что ж, будем знакомы. Я Бенни Адамс, а это мой друг и напарник, Чарльз Пульдис. Пошли на тот берег, только сначала вещички кое-какие захватим.
Они вытащили из фургона несколько коробок и рюкзаки, перенесли на другой берег. Там, по командам Чарли, оставшегося рядом с машиной, стали укладывать вещи напротив шпал так, чтобы они их продолжали. Теперь, глядя из кабины, можно было точно представить, как лежат мостки.
Бенни и Георг встали на тех же прямых сразу за вещами. Чарли тщательно сориентировал грузовик, обошел его несколько раз, припадая за задними колесами на колено и выверяя направление, потом присел на подножку и опять закурил.
Бенни Адамс смотрел на своего друга, а размышлял над судьбой молодого человека, который стал теперь членом их беглой команды. Ему было жаль парня, хотя тот успел показать себя порядочной дрянью. Да только мог ли он стать другим? Мальчик попал в элитарное подразделение, обеспечил себе безбедное будущее, и поэтому развлекался, как это принято в их среде. Именно так Георг все это и воспринимал. До тех пор, пока не увидел обратную сторону медали.
Чарли выкинул окурок и, потянувшись, бодро вскочил в кабину автофур гона. Мотор заурчал, передние колеса приблизились к переправе. У Бенни защемило сердце: только теперь он отчетливо увидел, что шпалы рядом с грузовиком казались тонкими спичками… Они вздрогнули и стали прогибаться, послышалось тихое потрескивание старого дерева. Держись, Чарльз! Фургон не мог быстро проскочить переправу, потому что шпалы раскачивались с разной амплитудой из-за не совсем одинаковой длины. Машина замерла над пропастью, пока легкое покачивание не улеглось. «Господи! – думал Бенни. – У этого парня не нервы, а стальные канаты!»
Потрескивание усилилось. Фургон тихо, очень тихо тронулся и неотвратимо пополз к желанному берегу. Вот под передними колесами заскрипели мелкие камешки, еще немного… Все. «Слава богу!» – услышал Бенни возглас Георга. Пульдис выпрыгнул из кабины и опять нервно потянулся к сигарете, руки у него дрожали.
– Будь я проклят, Бенни, – прохрипел он, – но я это сделал!
Полчаса спустя они пылили по степи по едва заметной колее. Проквуст напряженно всматривался в небо. Заметив какую-то точку, он толкнул сидящего рядом Адамса и прошептал: