Рокировка
Шрифт:
— Ясно, — сказал я.
— А что было с тобой? — спросил Серж.
— Не имею права рассказывать, — отрезал я. — Не подлежит разглашению. Прости.
— Понял, — Серж кивнул.
— Так, а ты-то чего хотел? — вспомнил я. — Не для того ведь меня поджидал, чтобы рассказать про грозу?
— Нет, конечно. Идём.
Мы поднялись в Белую залу.
— Здесь уютнее, чем в холле, — объяснил Серж.
Щёлкнул пальцами. С потолка опустился светильник на длинном шнуре, повис над столиком из плетёных прутьев — к которому сами собой подъехали два таких же кресла.
— Располагайся, —
— Угу. — Я сел в кресло и зевнул. Спать хотелось ужасно — денёк выдался ещё тот. Потёр ладонями лицо. — Слушай, Серж. А ты можешь сотворить сигарету? Раз уж о нарушении дисциплины можно не беспокоиться?
Серж неодобрительно покачал головой. Но изобразил ладонью какой-то замысловатый жест, и на столике передо мной появился раскрытый портсигар.
Я подошёл к камину, чиркнул длинной спичкой. Прикурил и там, у камина, остался стоять — прислонившись к мраморной полке. Спросил у Сержа:
— Так чего ты хотел?
— Речь пойдёт об Игре. — Серж, вместе с креслом, развернулся ко мне. — Ты ведь знаешь, что я в этом году выпускаюсь. Собственно, считай, уже выпустился — нам, пятикурсникам, осталось только получить аттестаты. Соответственно, команда теперь — без капитана. Как уходящий капитан, я имею право решающего голоса при выборе нового. Хотя, рад сообщить, что разногласий в команде не было. Все дружно поддержали твою кандидатуру. Поздравляю!
— Даже Шнайдер поддержал? — удивился я.
На фоне того, что в последнее время творилось вокруг меня, последнее, о чём беспокоился — это об Играх и кадровых перестановках в команде. Но, если бы задумался об этом — был бы уверен, что Шнайдер скорее сдохнет, чем поддержит мою кандидатуру.
Серж поморщился.
— Со Шнайдером — всё непросто. Он… В общем, одним словом: Николай больше не с нами.
— Почему? — я удивился ещё больше.
Шнайдер пока не выпускается, он закончил только четвёртый курс. И несмотря на то, что на последней Игре, мягко говоря, не блистал — магов, сопоставимых с ним по уровню, в академии раз-два и обчёлся. Не говоря уж о внушительном игровом опыте.
— Потому что Николай принял решение оставить Академию.
— За год до выпуска? — глаза у меня полезли на лоб.
— Да. Он переводится в Московский Университет. Пятый курс будет заканчивать там.
Я присвистнул.
Формально считалось, что Императорская академия и Московский Университет дают учащимся сопоставимый уровень образования. По факту, диплом Академии котировался гораздо выше и предоставлял владельцу гораздо больше возможностей для дальнейшей карьеры. Столица. Император… О чём тут, собственно, говорить?
— Шнайдер рехнулся на нервной почве? — заинтересовался я. — От переживаний чайник засвистел?
— Чайник? — переспросил Серж.
— Шучу. Хотел сказать, что… гхм, удивлён его решением.
— Мы все изрядно удивились. Но Николай сказал, что не собирается это обсуждать. Что в Москве он видит для себя какие-то особенные перспективы.
— И в московской команде — видимо,
— О чём ты? — Серж нахмурился.
Ох, наивная душа.
— О том, что у нас тупо перекупили сильного игрока, — объяснил я. — Физическая подготовка Шнайдера оставляет желать лучшего. Но с физической подготовкой у москвичей и без него всё отлично — чего не скажешь о магической. А у Шнайдера — десятый уровень.
— Уже почти одиннадцатый, — поправил Серж, — чуть-чуть не хватает.
— Тем более. Москвичи — ребята расчётливые, это я ещё на Игре понял. Зачем искать и воспитывать способного игрока среди своих студентов, если можно за малую денежку переманить в команду чужого?
— За малую… денежку? — обомлел Серж.
Я пожал плечами:
— Ну, за малую — это образно. Заплатили-то там, полагаю, нормально. Шнайдер — не дурак, считать умеет. Да и других плюшек наверняка наобещали.
— То, о чём ты говоришь — подло и низко, — холодно сказал Серж. — Это недостойно дворянина! Немедленно забери свои слова назад.
— Да я-то заберу, — хмыкнул я, — мне не жалко. Только вот от этого мало что изменится. — Я затушил окурок, бросил его в камин. Подошёл к Сержу. — Видишь ли, какая штука: ты сам — слишком честный и благородный человек. Самого тебя купить невозможно, вот тебе и кажется, что все вокруг — такие же. И, в большинстве случаев, это действительно так. Но иногда встречаются исключения.
— Я не верю, — пробормотал Серж.
— В это тяжело поверить, понимаю. — Я уселся в кресло. — Но, подумай сам. Вот, положа руку на сердце — ты бы мог довериться Шнайдеру абсолютно, на сто процентов? Как мог бы довериться мне, Афанасию, Элине? Так ли ты убеждён в том, что мы — команда — для Шнайдера важнее, чем блестящие перспективы, которые ему наверняка наобещали? Вы три года тренировались вместе, а ты очень неплохо разбираешься в людях. Отлично знаешь как достоинства своих ребят, так и недостатки.
— Николай тщеславен, — неохотно признал Серж. — Любит хвастаться, пускать пыль в глаза. Род у них богатый, но отец довольно прижимист. Николай не раз жаловался, что тех денег, которые ему выделяют, едва хватает на карманные расходы.
— Ну, вот, — я развёл руками. — Какие тебе ещё нужны доказательства?
Серж помолчал. Хмуро проговорил:
— Давай оставим этот разговор. Доказательства, подозрения — я чувствую себя попавшим в полицейский участок, честное слово! Мне крайне неприятно об этом думать.
— Значит, не думай, — пожал плечами я. — Что бы там ни было — это дело Шнайдера. Вот пусть у него голова и болит. А у нас с тобой, насколько понимаю, на повестке дня — два новых члена команды? Вместо тебя и вместо Шнайдера? Команде нужен ещё один белый и ещё один чёрный маг.
— Да, верно, — кивнул Серж. — У тебя есть кто-нибудь на примете? Кого-то можешь порекомендовать?
— Анатоля Долинского.
— Ожидаемо, — Серж одобрительно кивнул. — Магический уровень у него, конечно, не самый высокий. Но прогресс в учёбе, о котором говорил Калиновский, меня просто поразил. Этот парень серьёзно нацелен на результат, умеет работать. И он исключительно предан тебе — как, впрочем, и остальные твои друзья.