Рокировка
Шрифт:
Лехельт хихикнул, представив, как он связывается с Морзиком по пейджеру. У девочки-оператора глаза на лоб полезут от их сообщений.
Пробка рассосалась, машины тронулись одна за другой. Повернули направо. Расслабляться было нельзя: в любой момент могло потребоваться тянуть Дятла пешедралом.
Едва Дональд прикинул в уме тактику слежки, как «опель» притормозил и вильнул к обочине. Морзик, не снижая скорости, проехал мимо. Опер спокойно записал номер опеля в маленькую книжечку с котенком на обложке.
В заднее стекло было видно, что брюнет вышел.
Они завернули во двор.
— Пошел, пошел!
Морзик выскочил, на ходу втыкая булавку ССН куда-то под куртку. Ойкнул, сморщился.
Лехельт проворно пересел за руль.
— Смена через три квартала!
Двоих было слишком мало для серьезной работы. Ведь в наряде стояла только видеосъемка. Но, как говорит Клякса, поздно пить боржоми…
За их спинами красный «опель» поехал прямо без пассажира. Дятел шел пехом к Московскому проспекту по знаменитой улице Бассейной.
Пока можно было, Андрей ехал параллельно дворами, не засвечивая Морзика.
Двоих слишком мало…
Вскоре, однако, пришлось выходить из тени. Черемисов взлохматил волосы, сунул сигаретку в зубы и, поплевывая, пошпилял особой блатной походкой своего детства.
— Дятла вижу. — почти сразу доложил он по связи. — Не спешит… оглянулся. Улица пустая, блин. Мы тут с ним как два волоска на лысине.
— Я проеду вперед до проспекта Гагарина и поставлю машину за поворотом. Сворачивай, заменимся, сядешь за руль.
— Он тебя уже видел.
— А что делать? Сейчас изображу что-нибудь.
— Пустите меня! — дернула его за плечо Пушок.
— Давай я пойду. — предложил опер. — Здесь пока все просто.
Андрей быстро проехал по Бассейной, миновав вначале фланирующего Морзика, потом мрачно сосредоточенного брюнета. Опередив его метров на триста, свернул направо, съехал в сторонку.
— С богом! Морзик, тебя Серега подменит.
— Какой, к черту, Серега?
— Увидишь. Сворачивай, не тяни, а то засветимся. Он весь настороже, я чувствую…
Опер Серега, покашливая, подняв воротник с устройством связи, перешел улицу и купил газетку в киоске. С газеткой в руке он медленно побрел вдоль улицы и Дятел понемногу нагонял его. Морзик свернул и вскоре уже сменил Лехельта за рулем.
— Все прямо пилит, да прямо… — прошептал по связи опер и закашлялся.
— Дотянешь до улицы Победы — сворачивай налево и жди нас! — скомандовал Лехельт.
Они спешно заехали вперед, обогнув квартал, и на углу Московского проспекта выставили на перекрестке Пушка.
— Стой, грызи семечки, смотри куда пойдет и докладывай. Никакой самодеятельности! Мы заберем Серегу и вернемся.
Операция шла экспромтом, и пока неплохо, но все же они едва его не
— Он уходит! Уходит! Идет к метро по Московскому! Я его уже не вижу в толпе… за ним иду!
— Стоять! — зарычал Дональд, припомнив вчерашнюю сцену и представив, как стажер Людмилка крадется сейчас средь бела дня за этим заведенным дядечкой. — Вовка, жми!
Они подлетели к метро в тот самый миг, когда знакомая широкая спина в коже исчезала в дверях. Лехельт выскочил и побежал за ним, на ходу срывая с плеч куртку.
— Все. — вздохнул Морзик. — Андрюха протянет его, сколько сможет — и все. Выйдет на поверхность, свяжется с базой — и мы его подберем.
— Да. — сказал опер.
— Что?
— Ничего. Просто — да.
Они подождали взволнованного Пушка, отогнали машину в сторонку.
— Можно перекусить. — вяло предложил Черемисов.
Есть не хотелось. Каждый мысленно был там, в переходах и вагонах метро.
Минут через полста в окошко машины побарабанил пальцем неопрятный типчик в вязаной шапочке, надвинутой на глаза, гоняющий за щекой кусок чуингама.
— Я вас едва нашел! Думал уже, что уехали!
Людмила открыла рот.
Дональда было не узнать. Он вывернул куртку ярко-лиловой стороной, волосы спрятал под шапку, сгорбился и часто жевал. Этакий мелкий городской поганец.
Сел в салон, потянулся, расслабился.
Приоткрыл дверцу и с удовольствием выплюнул жвачку.
— Терпеть не могу ментол!
Вся троица уставилась на него в ожидании.
— Я дотянул его до метро Дыбенко. — сказал Дональд. — Дальше пришлось оставить, прикид слишком яркий.
Опер вздохнул.
— Он работает в метро. — сказал Дональд. — У него бесплатный проезд, по служебке. Там, на Дыбенко, его знает куча народа. Он разговаривал с дежурным по станции, и с контролером на входе лясы точил. И милиция с ним поздоровалась. А я вернулся к вам своим ходом, чтобы поскорее. Пока еще проверился на всякий случай…
Провериться на отсутствие хвоста в такой ситуации следовало непременно.
— Андрюха, ты гений! — засмеялся Черемисов.
Служба собственной безопасности торжественно пожала Лехельту руку.
— Как — это все?! — вскричала разочарованная Люда.
— Нет, еще сводку писать. — утешил ее Морзик.
— А с этим что?
— Это уже Серегина головная боль. Сейчас подбросим его в управу, сдадим ему кассету и пленку. Он свяжется со своими людьми в транспортной милиции. Те организуют опрос работников всех станций — и на станции Дыбенко кто-то чисто случайно опознает этого типа по нашей съемке. Чутье оперативника называется... А про нас с тобой, и про сегодняшний день никто и не узнает. Мы же невидимки.