Рокировка
Шрифт:
— Эй! Это мой рынок! Если хочешь быть сам — иди в новые дома, или на вокзал! Там бери, воюй с русскими! Я не хочу, чтобы что-то было без меня!..
Они удалились, громко перебраниваясь.
На площадь, запыхавшись, выбежала неуклюжая дворничиха. Серые быстрые глаза ее пробежались по людям и машинам, но «Газель» и темная «тойота» уже пропали из виду. Не задерживаясь, она прошла вдоль ограды, но и калитка в окружавшем рынок заборе уже была заперта.
Кобра перевела дыхание и принялась подметать остановку автобуса, бурча
К остановке подъехали и встали серые «жигули».
Следом за ними, возмущенно сигналя и мигая фарами, петлял малиновый, словно искусственное датское повидло, которым брезгуют даже мухи, «мерседес Е-240» в стодвадцатьчетвертом кузове. Судя по изъеденным ржавчиной порогам и мутной светотехнике, седан был выпущен еще в конце восьмидесятых годов, а новое лакокрасочное покрытие нанесли на него непосредственно перед тем, как втюхать чадящий аппарат лоховатому покупателю.
Проскочив вперед и загородив «жигулям» дорогу, мечта начинающего нувориша остановилась. Из салона проворно выпрыгнул упакованный в кожу мордатый юноша лет двадцати и бросился к «жигулям» с криком:
— Я тебя, фофан, щас научу ездить по понятиям! Глухой, что ли?! Ты же мне чуть борт не стесал! А, ну, выходи из машины!
Оперуполномоченному Тыбиню еще предстояло работать в этом районе. Стать героем скандальной истории не входило ни в его планы, ни в планы Кляксы. Да и сам по себе Старый был человеком грузным, ленивым и до крайности флегматичным. Поэтому он только приоткрыл окно салона и в узкую щель примирительно пробурчал:
— Слышь, браток, извини. Торопился очень.
Лица его при этом сквозь запыленные специальным составом стекла не было видно. В «наружке» не применяют тонированных стекол, чтобы не привлекать внимания, а вот просто грязноватых — сколько угодно.
Однако названный по ошибке «братком» мелкий барыга разошелся не на шутку.
Обозвав Тыбиня «козлом», он пнул его машину ногой и пообещал разнести «жигули» вдребадан, если трусливый хозяин не выйдет.
Прохожие начали оглядываться.
Ничего не может быть неприятнее для разведчиков, чем оказаться в центре скандала.
Седая дворничиха подошла поближе, закрывая обзор прохожим, и, дыхнув перегаром, сказала:
— Че разорался? Лучше на опохмелку дай... ик!.. А то ментов позову!
— Пошла ты! — окрысился сопляк. — У меня твои менты все вот тут!
Начинающий бизнесмен показал Кире сжатый кулак, символизирующий «схваченность» гатчинских правоохранителей племенем коммерсантов, и снова развернулся к чуду российского автомобилестроения.
Всё дальнейшее было в излюбленном стиле Старого.
Стекло в окне «жигулей» приспустилось как раз настолько, чтобы туда можно было без труда просунуть руку.
Будто приглашало к этому.
Обрадованный хозяин «мерса» кинулся к нему и запустил внутрь салона обе клешни, пытаясь выудить врага. Кира глядела ему в спину, мрачно ухмыляясь и придерживая кончиком языка специальную прокладку, выворачивающую губы
Внезапно мордатый юнец зашипел, оскалил зубы, выкатил глаза и широко открыл рот, точно ему не хватало воздуха. Колени его затряслись, он зашатался, даже не делая попыток вырвать руки.
— Только не орать. — предупредил его Старый, невидимый в глубине салона. — Хуже будет.
— А-ва-ва-ва… — шепотом проблеял начинающий коммерсант.
— Проси прощения.
— Да-да, конечно…
— Не так. Повторяй: дяденька, прости засранца.
— Дяденька... ой, больно!.. прости засранца...
— Еще разок.
— Дяденька, ну, прости...
— Кого простить?
— Меня...
— А ты кто? — безмятежно поинтересовался Тыбинь.
— Меня Игорь зовут...
— Неправильно.
— Ой, — заскулил юнец, чувствуя, что его пальцы через секунду вывернутся из суставов.
— Сколько костей в кисти руки? — спросил Старый.
— Н-не знаю...
— Двадцать восемь, — наставительно сказал Тыбинь. — Хочешь, их будет пятьдесят шесть?
— Н-нет, — простонал водитель «мерседеса».
— Тогда извиняйся.
— Дяденька, прости...
— Дальше.
— Засранца... Ой, я больше не буду!
— Вот теперь верю, — осклабился Старый. — Иди, садись в свою машину и не вздумай сразу ехать. Дай пальцам отойти... У тебя может быть перелом, — заботливо прибавил оперативник. — Множественный, со смещением...
При всей массивности фигуры ручки у Миши Тыбиня были маленькими, почти детскими. У всех новичков в ОПС это вызывало неуместную улыбку, но лишь до тех пор, пока Старый не демонстрировал какой-нибудь фокус — гнул пятирублевки или вязал из толстых гвоздей смешных человечков. В последние годы он делал это все реже и реже: надоело. Сила в его пальцах была неимоверная. При одном из задержаний он просто протянул наркокурьеру ладошку для рукопожатия и стиснул здоровенного таджика за три толстых пальца — больше не сумел охватить. Эффект был такой, точно пальцы таджику прищемили железной дверью.
Правильный, в общем, был эффект.
Главное, что у наркокурьера не возникло желание хвататься за спрятанный под брючным ремнем потертый девятимиллиметровый "Walter PPK [14] " и тем самым еще более ухудшать свое и так незавидное положение...
Неудачно наскочивший гатчинский нахал, побелев лицом и пошатываясь от пережитой боли, подошел к своей машине и безуспешно попытался открыть дверцу. Пальцы его распухали на глазах и бессильно скользили по ручке.
14
Walter PPK (Policeipistole kriminal) — уменьшенная модификация пистолета «Walter PP». Выпускается в нескольких модификациях — под патрон 9х17, 7, 65х17 HR и .22LR. В данном случае речь идет о 9-миллиметровой модели с семизарядным магазином, начальной скоростью пули 290 м/сек. и прицельной дальностью стрельбы до 25 м.