Рокофрения
Шрифт:
– Забей на всё, и давай нажремся, сегодня играют бринги, надо оторваться.
Я с ним согласился, взял в руки кружку, а дальше все как в тумане. Не знаю, сколько времени прошло, но осознал себя я только в подъезде, причем не своем, а в Артуровом. Я без задней мысли позвонил в дверь, потом постучал, потом подергал за ручку, и обнаружил, что дверь не заперта.
Перешагнув порог, слегка пошатываясь, я почувствовал стойкий запах ароматических свечей, и какого-то напряжения. Я завернул в гостиную, и увидел сидящего на полу Артура, который чуть ли не плакал:
–
– Ну а чего ты хотел.. – Спокойно ответил я, направляясь к мини-бару. – Что она бросится к тебе в объятия со словами “о да, я так долго этого ждала”?
– Нет, просто…я так старался…
– Эх дружок, молод ты,.. так много ты еще не понимаешь.. – старательно язвил я, хотя он на самом деле был на полгода старше меня, я все равно всячески поучал его, пародируя мудрого старца.
– Я не знаю, как дальше жить, мне будет трудно писать, будет трудно петь…
Я достал бутылку бурбона и два стакана. Разлил целебного снадобья на две персоны, и пошел поднимать с пола пациента:
– Сейчас мы тебя подлечим, а завтра, когда я буду трезвым, я буду тебя очень долго ругать. – промурчал я, вкладывая Артурке в руку стакан.
– Не, я же не пью,.ты знаешь..
– Доктор сказал, надо, доктор тут один, это я. Значит слушайся. Вот так.
В доме Артура в ту ночь долго играла музыка, был слышен звон бьющейся посуды и пустых бутылок. Веселье продолжалось.
На следующий день мы проснулись с диким похмельем, но, тем не менее, побрели на репетицию.
В гараже нас уже ждали. Атмосфера была, скажем так, напряженной. Арина ни слова не сказала Артуру, и даже не смотрела в его сторону. Сам Артур был мрачнее тучи. Только Марли с Олегом пинали балду, смеялись, и словно не замечали напряжения, витающего в воздухе. С горем пополам мы разобрали мою свежеиспечённую песню, и разбрелись по домам. Как это все некстати, думал я, у нас намечался очередной концерт, как раз в баре "Химера".
– Я тебя предупреждал.
– Ладно, я попробую как-нибудь сыграть, но не факт что я останусь в группе после всего этого, мне уже ничего не доставляет удовольствия
– Ты чё, опух? На кого ты нас оставишь? А на кой тогда было начинать?
– Не знаю, Вась, я просто не знаю..
Я решил дать ему отдохнуть от всего и оставил дома, прихватив с собой бутылку отборного вина.
Глава 2
На время своих внезапных выходных я решил снова затусить с Марком, который всегда был легок на подъем и постоянно чем-нибудь занимался. В этот раз он перебирал свой “Восход” у себя в гараже. Верно говорят ”купил Восход, ебись весь год”. Передо мной было воплощение этой народной мудрости. Перепачканное, с исцарапанными пальцами, уставшее, но довольное воплощение.
– Как успехи?
– Помаленьку,
– Потом расскажу.
– А, снова Артурчик чудит. Помню, помню, на него ты только и жалуешься.
– Ну почему сразу жалуюсь? Сообщаю о ходе эксперимента и о состоянии подопытного. – усмехнулся я.
– Ну тогда погнали.
– Куда?
– Кататься, сказал же. Лови шлем, погнали.
– Не ты ли расхерачил три машины в прошлом месяце на пороге училища? Я чет побаиваюсь.
– Да лаадно, че ты очкуешь, погнали. – С этими словами он всё же бросил мне шлем. Я от безысходности все же надел его. – Ток погоди, надо сначала завести. Помоги, прислони сюда ладонь.
Струя горячего воздуха ударила мне в руку, и мотоцикл с грохотом завелся. Марк начал громко и победоносно напевать тему из “Пиратов Карибского моря”. Мы запрыгнули на мотоцикл, и покатили по городу, перекрикиваясь новостями, шутками и глубокими мыслями. Катались мы, правда, недолго. Вписываясь в очередной поворот, Марк наехал на кочку. Я почувствовал на себе то, что испытывают космонавты во время предполетной подготовки. Я вылетел из седла и покатился по траве. Марк приземлился на этом же газоне метрах в пяти. Я, не чувствуя боли, вскочил, и принялся тормошить Марка, проверил жив ли он, и оттаскивать его от взбесившегося жеребца. Мотоцикл сделал по мягкой траве несколько круговых движений, сам по себе поднялся, и поехал дальше. Не знаю, чем это объяснить, но он отчаянно пытался сбежать от своего хозяина. Догнали мы его только через полкилометра, когда нашли его жалобно тарахтящим, с разбитой фарой перед отбойником. Вот почему я не хотел с ним ехать.
В момент полета, как я думал, перед моими глазами должна была пролететь вся жизнь, хотя этого не случилось. В тот момент я почему-то подумал о ней. В голове звучал только ее голос, и перед глазами был ее черноволосый образ.
Когда я пришел в себя, я заметил, что моим некогда любимым джинсам пришел финиш, а чуть выше колена зияет рана, из которой сочится кровь. У Марка та же беда произошла с правой рукой. Благо, на пути к гаражу Марка была пара аптек, и к ближайшей мы и направились. Аптекарша, хоть и посмотрела на нас неоднозначным взглядом, не особо удивилась, и продала нам бинты и всё остальное. И правда, выглядели мы так, будто отбивались от волков. На предложение Марка подбросить меня до дома, я ответил максимально вежливо:
– Пошел ты нахер со своим “Восходом”, вот только усни, я его к ебени матери сожгу.
После секундной паузы мы оба разразились хохотом, пожали руки и разошлись.
Когда я вернулся домой, то увидел, что в телефоне мерцает сообщение “вконтакте”. Сообщение было от Артура: “Вась, я долго думал, и все решил, я ухожу из группы.” Забыв про всё, что хотел сделать дома, я рванул к Артуру. Всю дорогу я материл Артура, себя, за то что решаю его проблемы, хотя мог просто сидеть дома, смотреть МЭШ и есть чипсы.