Роковое искушение

Грант Натали

— Загадай желание, mi princesa, — подсказал он.

София на мгновение закрыла глаза, сосредотачиваясь, а затем с таким энтузиазмом дунула на свечи, что брызги крема полетели во все стороны, вызвав всеобщий смех.

— Я сделала это! — воскликнула она, поднимая руки в победном жесте.

— Что ты загадала? — спросил один из её друзей.

— Если я скажу, оно не сбудется, глупенький, — ответила София с таким взрослым выражением лица, что я не смогла сдержать улыбку.

Энзо подошел ко мне, положив

руку на талию.

— Она точно моя дочь — уже в три года знает, как хранить секреты.

— И как добиваться своего, — добавила я, наблюдая, как София командует раздачей торта, чтобы самый большой кусок достался ей.

— Это всё твои гены, — шепнул он мне на ухо. — Ты тоже умеешь добиваться своего. Особенно когда дело касается меня.

Я повернулась к нему, приподняв бровь.

— Это комплимент или обвинение?

— Это признание в любви, — он поцеловал меня в висок. — К женщине, которая изменила мою жизнь и подарила мне самое прекрасное, что у меня есть.

Я прильнула к нему, чувствуя, как в груди разливается тепло.

— Я тоже тебя люблю. Больше, чем когда-либо думала, что смогу любить.

Когда последние гости разошлись, и дом погрузился в вечернюю тишину, я сидела на террасе, наблюдая, как Энзо укачивает уснувшую Софию в кресле-качалке. День был долгим, полным впечатлений и эмоций, и наша маленькая принцесса наконец сдалась усталости, устроившись на груди отца.

— Она совсем вымоталась, — тихо сказал Энзо, поглаживая её тёмные кудри. — Но, кажется, это был лучший день рождения в её жизни.

— Пока что у неё их было всего три, — я улыбнулась, подходя к ним. — Но да, думаю, этот запомнится надолго.

Я присела на подлокотник кресла, глядя на спящую дочь. В такие моменты меня всегда поражало, насколько она похожа на Энзо — те же черты лица, те же выразительные брови, тот же упрямый подбородок. Но глаза, когда они были открыты, выдавали мои гены — такие же голубые, с золотистыми крапинками.

— О чем думаешь? — спросил Энзо, заметив мой задумчивый взгляд.

— Знаешь, — сказала я, принимая решение, которое зрело во мне уже давно. — Я думаю, София была бы отличной старшей сестрой.

Глаза Энзо расширились, он посмотрел на меня с таким выражением надежды, что моё сердце на мгновение остановилось.

— Ты серьёзно? Ты готова?

Я кивнула.

— Более чем. Я хочу ещё одного ребёнка, Энзо. Хочу, чтобы наша семья росла, чтобы в этом доме было ещё больше смеха, ещё больше любви.

Он осторожно, стараясь не разбудить Софию, притянул меня к себе.

— Ты делаешь меня самым счастливым человеком на земле, знаешь?

— Взаимно, — прошептала я, целуя его.

В этот момент мой телефон, лежащий на столике, завибрировал, показывая входящее сообщение. Я неохотно отстранилась, чтобы проверить его, думая, что

это кто-то из гостей, забывший что-то в нашем доме.

Но имя отправителя заставило меня замереть. Мама. За пять лет она написала мне всего дважды. Первый раз — когда родилась София, прислав короткое сообщение: “Поздравляю. Надеюсь, ты будешь лучшей матерью, чем я.” И сейчас, в день рождения моей дочери, её имя снова появилось на экране.

С бьющимся сердцем я открыла сообщение:

“Я видела фотографии Софии, которые ты выкладываешь. Она прекрасна. У неё твоя улыбка. Я знаю, что не заслуживаю быть частью вашей жизни, но хочу, чтобы ты знала — я горжусь тем, какой женщиной и матерью ты стала. Лучше, чем я когда-либо могла быть. И я… я любила тебя, Лара. По-своему, искаженно, неправильно, но любила. Прости, что не смогла любить тебя так, как ты заслуживала.”

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Пять лет — и это первый раз, когда она сказала, что любила меня. Пусть с оговорками, пусть в прошедшем времени, но сказала.

— Лара? — тихий голос Энзо вернул меня в реальность. — Всё в порядке?

Я показала ему сообщение, не в силах говорить. Он прочитал его, и его взгляд смягчился.

— Что ты будешь делать?

Я посмотрела на спящую Софию, на её безмятежное лицо, на то абсолютное доверие, с которым она устроилась на груди отца. Мои отношения с матерью никогда не были такими. Не было этой безусловной любви, этого доверия, этой безопасности. И сейчас, когда у меня есть всё это — моя собственная семья, мой дом, моя жизнь, наполненная любовью — сообщение от матери уже не могло причинить ту боль, которую причиняло раньше.

— Ничего, — я положила телефон обратно. — Это часть моего прошлого, Энзо. А я живу настоящим. И будущим. С вами.

Он кивнул, понимая без слов. Я снова устроилась рядом с ними, глядя на темнеющее небо, где уже появлялись первые звезды. Жизнь не идеальна. В ней всегда будут незаживающие раны, несказанные слова, несбывшиеся надежды. Но сейчас, в этот момент, на этой террасе, с мужчиной, которого я любила больше жизни, и нашей дочерью, мирно спящей между нами, я чувствовала себя целой.

Я нашла свой дом. Свою гавань. Свою семью. И какие бы бури ни бушевали за пределами этого маленького, идеального мира, здесь, внутри, всегда будет тепло и безопасно.

Я взяла руку Энзо, переплетая наши пальцы. Вместе мы создали свой собственный холст — яркий, живой, несовершенный, но такой настоящий. Холст нашей жизни, на котором каждый день мы добавляли новые краски, новые оттенки, новые истории.

И это была самая прекрасная картина, которую я когда-либо создавала.

Конец