Роковой бал

Додд Кристина

Он не мог этого допустить. Она должна осознать, что между ними нет разницы. Понять, насколько она любит... Англию.

– Мы со Сьюзен выросли в Турбийоне.

Когда они, наконец, вышли из лабиринта, Блэкберн, не встретив возражений, взял Джейн под руку и повел рядом с собой.

– Это не особо пышное поместье. И конечно, не такое уж большое. – Он хотел дать ей понять, что, невзирая на богатство, умеет ценить то, что его окружает. – Но земля прекрасна в своем нетронутом, первозданном виде. Ты... любишь океан?

– Очень.

Я ничего так не люблю, как мокнуть в холодной воде. Настороженный ее колким тоном, Рэнсом быстро взглянул на Джейн:

– Ты шутишь.

– Надеюсь.

Ее тон был издевательским, почти как у той Джейн, с которой ему нравилось соревноваться в остроумии.

– Ну что ж. Да, учитывая сегодняшнюю погоду, хорошо, что ты любишь мокнуть в холодной воде. Еще хорошо, что ты любишь океан. Ты ведь это имела в виду, правда?

Ее голос потеплел:

– Я очень люблю океан.

Он испытал странное ликование. Она говорила правду, он видел, и это было важно. Он также счел необходимым, чтобы она узнала о его планах.

– Когда закончится война, я вернусь в Турбийон и буду жить там.

– Вы часто туда ездите? – она казалась заинтересованной, почти такой, как обычно, к тому же не вырывала у него свою руку.

Беседуя, они оба испытывали удовольствие.

–Да. Конечно, ненадолго, так как министерство иностранных дел требует моего присутствия здесь. – «Этого не нужно говорить!» – пронеслось в голове у Блэкберна. – Вернее, так было раньше, а потом эта работа мне наскучила, и я ее оставил.

– Вы быстро начинаете скучать, не так ли?

– Как раз в прошлом месяце, – поспешно продолжал он, – я вернулся с похорон дочери моего соседа. Ужасное событие. Селме было всего девятнадцать, прелестная девчушка, выехала в свет всего год назад. И вот она на прогулке срывается с утеса.

Рука Джейн дрогнула.

– Какой ужас!

– Мистер Каннингем винит во всем туман, но миссис Каннингем утверждает, что Селма прекрасно ориентировалась на местности. Мать настаивает...

– Каннингем? – Джейн резко остановилась, и ему пришлось выпустить ее руку. – Вы сказали Каннингем?

Блэкберн повернулся к девушке, пытаясь понять, откуда взялось это обезумевшее выражение на ее лице.

– Да.

Джейн проглотила ком в горле и посмотрела ему в глаза.

– Я слышала, что мисс Каннингем была убита.

Глава 20

– Убита? – Блэкберн остановился под раскидистым дубом, не способным, однако, защитить их от дождя. – Не шути так.

– Я не шучу. – Джейн смотрела на него, словно лесная нимфа, оскорбленная хлеставшим на нее дождем и уязвленная недоверием. – Мисс Каннингем – а я уверена, что второй знатной леди с таким именем, убитой в прошлом месяце, быть не может – была ученицей мсье Шассера, и он был совершенно подавлен как ее смертью, так и вызовом в полицию.

– Ах, это. Селма не была убита. Ее мать, женщина довольно истеричная,

настояла на расследовании, вот и все. Она сказала, что девушка хорошо знала парк и его окрестности. Она уверяла, что ее дочь не могла нечаянно оступиться. – Несмотря на несогласие с подозрениями миссис Каннингем, его мозг стремительно заработал. – Почему Шассера вызвали в полицию?

– В тот день он давал мисс Каннингем урок, к тому же он француз. Веские причины для обывательского менталитета. – Джейн наверняка прочла на лице его мысли и добавила: – Такого, как ваш.

Безобидный учитель французского, имеющий доступ в лучшие дома, следует за своими учениками в Лондон на время сезона, а потом возвращается в их владения. Непохоже на то, что между ним и сетью французских шпионов существует какая-то связь, но Блэкберн не мог забыть историю с горничной Дэвисов. Девушка похитила поцелуи и государственные тайны у мистера Дэвиса и семейные секреты и драгоценности у миссис Дэвис, после чего удрала на континент и сунула нос в дела английской разведки.

Мисс Каннингем раскрыла, что Шассер шпион, и ее убили, чтобы заставить замолчать?

Потом он вспомнил, что Селма была самой глупой из всех когда-либо встречавшихся ему девушек. Он сухо заметил:

– Если бы Селма даже наткнулась на всю французскую армию, шагающую по пляжу, она бы радостно приветствовала парад. Не могу представить, что смог бы выведать у нее французский шпион, сомневаюсь даже, что она знала о конфликте между нашими странами.

Джейн согласно кивнула, но сомнение все еще занозой сидело в сознании Блэкберна, – он сейчас во всех сомневался, – и он решил, что сообщит о Шассере мистеру Смиту. За Шассером будет установлено наблюдение.

Блэкберн смотрел на Джейн. Она, конечно, не имеет отношения к такой отвратительной вещи, как убийство...

Молния озарила небо, послышался раскат грома, и Блэкберн подумал, что нельзя стоять под высоким деревом, в них может ударить молния.

На сегодня для него достаточно ударов молнии.

Быстро уводя Джейн из-под дуба, он сказал:

– Уверен, что ты права. Ну, давай же. Один хороший пробег, и ты будешь в доме, где мы сможем высушить тебя.

Джейн не хотела идти. Блэкберн видел, что она пыталась отстать и прекрасно понимал ее. Его сестра Сьюзен была прямолинейна в светской беседе. Одному Богу известно, что она выскажет с глазу на глаз.

Но у них не было выбора. Близился вечер, небо было затянуто тучами, поэтому Блэкберн почти силой затащил Джейн на ступеньки и постучал в деревянную дверь. Дворецкий, служивший в поместье Гудридж так давно, что Блэкберну казалось – вечно, открыл дверь и с поклоном провел их в просторную прихожую, имея при этом такой невозмутимый вид, словно промокшие до нитки люди регулярно приходят сюда искать убежища.

– Приветствую вас, милорд. Мы ждали вас и... мисс Хиггенботем?

Джейн кивнула, и Илфорд поклонился ей.