Роковой бал
Шрифт:
По ее телу пробежали мурашки, когда она увидела его в зеркале. У нее вновь возникло это неприятное ощущение, что он преследует ее, даже если продолжает стоять в дверях. Почему? Он уже поймал ее в ловушку, запер со всех сторон.
– Я просто потрясена твоим благородством.
– Надеюсь, – он притворно-устало вздохнул. – Это необходимые жертвы.
Джейн не ответила на его поддразнивание. Она отказывалась даже замечать его.
– Это так похоже на леди Гудридж – превратить запланированный
– Будет тьма народу. – Улыбка играла на губах Блэкберна, когда он шел к ней. – Все в свете хотят увидеть, действительно ли я сражен мисс Джейн Хиггенботем.
Стоя за любимой, Рэнсом наклонился и слегка коснулся губами ее затылка.
– И я покажу свое полное обожание.
Мойра переминалась с ноги на ногу, не зная, уйти или остаться. За последнюю неделю она сталкивалась с этой дилеммой множество раз.
– Я постараюсь, чтобы мы не опоздали, – сказала Джейн. Его руки нежно сжали ее плечи.
– Опять.
Жар прошел от сосков до лба, и он с удовольствием наблюдал, как она краснеет.
Но Джейн довольно колко ответила:
– Да. Если мы придем позже и уйдем раньше, наш позор никогда полностью не забудется.
Блэкберн вздрогнул. Его пальцы напряглись, а улыбка стала маской.
– Какой позор?
– Они застали нас в моей студии две недели назад, милорд, и мы поженились неделей позже. Это последний скандал в длинной череде скандалов с нашим участием, не так ли?
– О, – он расслабился, успокаиваясь так быстро, что она могла бы это и предвидеть, щелчком пальцев отогнал призрак позора и сказал:
– Ты теперь Квинси. Мнение света не должно тебя беспокоить.
В его речи слышалось откровенное презрение, но Джейн слишком хорошо изучила его, чтобы не заметить, что ему что-то мешает. Не страсть, а какое-то другое чувство, которое заставляет его так улыбаться, – и которое касается ее.
Выскальзывая из его рук, Джейн повернулась, чтобы видеть его лицо.
– Почему ты выглядел таким озадаченным, когда я упомянула о скандале?
– Разве? – Он посмотрел в зеркало и поправил галстук. – Могу тебя уверить, что я уже привык к скандалам. – Он улыбнулся ей, чтобы смягчить колкость. – Но нам нужно поторопиться.
– А я думала, что мы Квинси, и нас не должны беспокоить такие мелочи.
– Правильно, но мы должны беспокоиться о Сьюзен. Она не сможет спокойно воспринять наше опоздание. – Блэкберн щелкнул пальцами, подзывая служанку.
Мойра принесла платье и хотела одевать Джейн прямо перед Блэкберном, но Джейн спряталась за ширму.
– И нам нужно сопровождать Адорну в течение сезона, – голос Блэкберна звучал совсем близко, словно он не мог допустить, чтобы их разделяла даже тонкая
Адорна была очень взволнована по поводу замужества тетушки и предпочла остаться в доме Тарлинов на время короткого четырехдневного медового месяца Джейн и Рэнсома в Турбийо-не. Но Джейн не могла оставить свою племянницу у Тарлинов насовсем, к тому же, став леди Блэкберн, она приобрела определенное влияние в свете и могла оказать протекцию девушке. Мойра надела ей платье на голову, и Джейн поспешно натянула его.
– Ты ведь не возражаешь против Адорны?
– Абсолютно. Она очаровательная девушка, но мы не можем заставлять ее ждать. – Блэкберн зашел за ширму. – Она, возможно, уже решила действовать самостоятельно.
Джейн смотрела на Рэнсома, придерживая ожерелье, пока Мойра застегивала замок.
– Она этого не сделает.
– Ну разумеется, нет. – На его лице появилось веселое выражение. – С тех пор, как она переехала сюда, я просто поражен ее здравым смыслом.
Адорна стала жить с ними три дня назад.
Она, как всегда, создавала вокруг себя сплошные неприятности.
И, как всегда, делала это не нарочно. Однако после свадьбы ее тети и маркиза Блэкберна она стала еще более завидной невестой, и ее блестящий успех в свете действовал даже на самых критически настроенных мамаш. Количество джентльменов, приезжающих проведать Адорну утром, удвоилось, толпа вокруг нее на балах была такая плотная, что невозможно было протиснуться, и Джейн видела выражение отчаянной слепой страсти на лицах некоторых поклонников племянницы. Джейн боялась еще одной попытки похищения.
Или чего-то похуже, потому что Адорна стала очень задумчивой и тихой, словно все время напряженно о чем-то размышляла – очень необычное для нее состояние.
– Я почти готова, – сказала Джейн.
Когда Блэкберн, держа супругу под руку, спускался под руку по лестнице, он посмотрел на дверь кабинета.
– Что он так поздно здесь делает?
Мсье Шассер стоял у выхода, сжав кулаки и опустив голову.
– Не знаю.
Когда они подошли к дверям, Джейн сказала:
– У вас какие-то проблемы, мсье? Учитель французского резко поднял голову.
– Леди Блэкберн. А... нет. Я просто пришел убедиться, что мадемуазель выучила свою французскую фразу.
– Какое усердие. – Блэкберн откровенно насмехался. – И как?
Тонкие улыбающиеся губы мсье Шассера слегка скривились от разочарования.
– Мисс Морант, как всегда, – испытание, милорд, но, тем не менее, она делает успехи. – Он поклонился. – Вы собираетесь ехать на прием, и я ухожу.
– Аи revoir, мсье Шассер, – попрощалась с ним Адорна, стоя в дверях кабинета и вяло махая рукой. – До завтра.