Роковые кости
Шрифт:
— Вы все слышали, ребята? — рявкнул сэр Годфри, пошатнувшийся было авторитет которого снова восстановился. — По коням и в путь! — Он заглянул в глаза живой голове. — Я пока что подержу вас снаружи. Мы на подходе к границе!
Ваши советы нужны буквально на каждом шагу!
Лорд Пугар согласился с тем, что это великолепная идея. Сэр Годфри вытащил голову из ларца и зажал ее под мышкой.
Граница Темного Круга теперь стала куда менее отчетливой; еще не добравшись до нее, сэр Годфри почувствовал, что в воздухе разлито что-то необычное.
Рыцарь сообщил об этом голове Пугара.
— Угу, колдовство наружу поперло, — подтвердил лорд Пугар, осмотревшись. — Свинство какое! Магия должна знать свое место! Слышь, Годфри, такие перемены говорят о чудовищном смещении этого, как его, баланса Вселенной! А значит, на вас лежит куда большая ответственность, чем сперва казалось, поняли?
Сэр Годфри серьезно кивнул:
— Понимаю. Смею заверить вас, что в отряд вошли лучшие рыцари Грогшира.
— Только зря тут нет того страхолюдика, который мне голову срубил.
— Кто-кто? Ян Фартинг?! Да он ведь наш городской дурачок! Его победа над вами — чистой воды случайность. Кроме того, мы прихватили с собой его волшебное оружие. Какой толк от сопливого кретина, лорд Пугар?
— Ой, не скажите… В этом парне есть что-то такое этакое… сродни ситуации, в которую мы с вами влипли. Кто полезнее дураков в дурацкие времена?
— Вы играете словами, лорд Пугар, — упрекнул его сэр Годфри. — Он не только не был бы полезен, но даже помешал бы нам. Поверьте мне, я давно знаю этого юродивого. Все наши неприятности начались с того, что он не дал королеве Аландре спастись от погони. Эти времена — для героев с великим духом и стальными языками, а не для горбатых карликов!
— Ладно, посмотрим, — проворчал лорд Пугар. — Посмотрим, любезный сэр Годфри.
Рыцари постепенно углублялись в угрюмые земли пограничья в весеннем воздухе повис тягостный дух осеннего тления.
Впервые в жизни сэр Годфри Пинкхэм почувствовал неуверенность. Глядя на вывернутый горизонт, он спрашивал себя: не принесет ли этот поход ему лишь неудачу и гибель вместо чести и славы? За последние двадцать четыре часа произошли события, заставившие юного рыцаря сильно изменить взгляды на мир. Он даже начал подозревать, что его достоинство, доблесть и свершения — вовсе не центр вселенной и не пуп земли.
Но тут сэр Годфри прервал свои упадочнические размышления и приободрился.
Наверняка все это — испытание, посланное самим Господом Богом, пожелавшим проверить, достоин ли Годфри после смерти взойти на самое высокое из Его Небес вместо обычного банального местечка в раю, уготованного заурядным рыцарям без страха и упрека.
«Что ж, выбивайся из сил. Сатана! — торжествующе подумал сэр Годфри. — Я отвечу ударом на каждый твой удар!»
Холмы вокруг сменились зазубренными скалами, дорога сузилась до тесного прохода между двумя отвесными каменными стенами. На дальнем конце долины маячили мрачные признаки магической земли — низкорослые корявые деревца, жесткий
Но путь к этим вратам Темного Круга перекрывало самое чудовищное и невероятное существо, какое только доводилось видеть за свою жизнь сэру Годфри Пинкхэму.
Оно было ростом в десять футов. Поначалу сэр Годфри решил, что это всего лишь некий монстр, охраняющий Темный Круг от незваных пришельцев.
Но когда существо выпрямилось в полный рост, расправило щупальца, взревело и уставилось на рыцарей глазами, налитыми кровью и ненавистью, Годфри понял, что перед ним гигантская отрубленная рука.
— Одинов вырвиглаз! — выругался лорд Пугар. — Больно уж буквальный, блин, символ!
Сэр Мяллори радостно гикнул и занес копье для броска.
— Первое препятствие на пути священного похода! — вскричал он и, пришпорив лошадь, понесся навстречу монстру. — С нами Бог! — Эхо разнесло по ущелью грохот копыт.
Два огромных пальца с неожиданным проворством перехватили копье на лету и отшвырнули его в сторону. Чудовищная ладонь накрыла незадачливого рыцаря, жадная пасть разверзлась в ее центре. Не прошло и секунды, как монстр довольно рыгнул, поглотив сэра Мяллори вместе с лошадью.
— Ой, подкачала у нас тактика, — заметила голова Пугара. — Ой, подкачала!
Глава 16
Хотя проделывать это приходилось практически каждое утро, Ян Фартинг до смерти не любил вставать на рассвете и выбираться из уютной постели. Примерно полчаса после пробуждения ему обычно казалось, что его опоили каким-то зловредным зельем, лишающим жизнь всякой надежды и радости. Хоть плачь, хоть стой, хоть падай…
Поэтому Ян с удовольствием хватался за всякую возможность отсрочить момент подъема (а сегодня такая возможность была, поскольку отец с матерью наверняка еще спали после вчерашней скромной, но праздничной пирушки).
Завернувшись в одеяла и вцепившись в свою тощую подушку, Ян размышлял о том, что переживает сейчас подлинное райское блаженство. «Будь я поэтом, — думал он, — наверняка посвятил бы этому состоянию сонный сонет. Я воспел бы скитания по берегам Леты, дремотные и сладостные объятия медлительного потока, тишайший ветерок моего дыхания, мелодичные переливы благословенной рапсодии сопения. Как приятно просто спать и ничего не делать, как чудесно, что этот абсолютный покой очищает сердце от всех мучительных воспоминаний…»
Но тут в счастливую полудрему Яна грубо вторглись какие-то резкие посторонние звуки. Издалека послышался гневный возглас и треск ломающегося дерева.
Ян повернулся на другой бок и плотнее натянул шерстяное одеяло на голову, чтобы не слышать всего этого безобразия. Если кому-то вздумалось колотить в какую-то дверь, это не должно помешать его блаженству.
Но неумолимая рука выдернула его из царства грез.
— Эй, Ян! — донесся до него отцовский голос. — Что ты наделал?
— Наделал?! О чем ты, пап?