Ролевик: Орк
Шрифт:
– Рядовой Иванов, снять противогаз!
Не знаю, почему мне припомнилась именно эта фраза. Наверное, по ассоциации. Хотелось стащить с этих владеющих человеческой речью и, несомненно, более или менее разумных существ, зеленые клыкастые маски. С одной стороны, это были вроде бы люди, с другой – говорящие обезьяны…
– Чего? – пискнул тот, который сидел на земле. – Зачем?
– Ага говорит снять – снимай, – напустился на него суетливый. – И быстро!
– Что?
– Все!!!
Сидевший до этого орк тяжело поднялся и, морщась, скинул халат. Тут только до меня дошло, что это – не орк,
Важно было то, что тетка оказалась беременной, причем на самых последних сроках. И, кажется, вот-вот родит…
Дальше я уже действовал на рефлексах, вбитых в меня еще со студенчества. Нет, первой мыслью, конечно, было вызвать «Скорую». Но я сразу отмел ее как совершенно идиотскую.
К счастью, в институтские времена я сам немало покатался санитаром на «Скорой». Деньги нужны были всегда. Да и опыт – вещь полезная. Насмотрелся всякого.
Поэтому, увидев, как ходит ходуном тонкая холщевая рубаха на животе орчихи, я гаркнул на ее придурошного кавалера:
– Ты, дерьма кусок, хватай свою бабу на руки и волоки вон туда, под березы, где тень. Понял?
– Сама пойдет, – попытался было возразить орк, но я так на него зарычал, что он дисциплинированно подхватил тетку на руки и рысью поволок в направлении небольшой березовой рощицы.
Я поднял забытые аборигенами халат и довольно увесистый мешок и поспешил следом.
А что мне оставалось делать? У дороги – пыль, в которой наверняка содержатся высушенные и перемолотые в порошок экскременты тех, кто по ней ходил. А между деревьев, может быть, найдется местечко почище.
Я не ошибся – в тени трава была зеленая и сочная. Вряд ли кто-то по ней топтался с тех пор, как прошли последние дожди.
Устроив поудобнее роженицу, я сунул орку мешок с его барахлом:
– Достань котелок или что у вас там для того, чтобы воду вскипятить. Вон за тем холмом – река. Принеси воды, разведи костер и согрей воду.
– Ага суп варить будет? – поинтересовался орк.
– Бегом! – рявкнул я, не вдаваясь в объяснения того, что собираюсь делать.
Я не служил в армии. Но, наверное, из меня получился бы неплохой сержант. По крайней мере, такую вот ленивую и глупую породу, которая только после окрика что-то делает, угадываю даже под орочьей личиной. С такими вежливо говорить нельзя, иначе на шею сядут. А вот отвесишь им хорошего пинка – бегают, как тараканы.
Оглянувшись, я увидел на лице зеленой тетки кривую ухмылку.
– Идиот? – спросил я, когда орк отбежал достаточно далеко.
Орчиха грустно кивнула.
– Ладно, расслабься, пока потуги не начнутся, – посоветовал я. – И, главное, не бойся. Все будет хорошо. Кстати, чего это ты на дороге рожать собралась? Что у вас, бабок-знахарок нет?
Орчиха, в отличие от ее мужа, говорила коротко и ясно. Дескать, просчиталась. Раньше хозяйство было боязно бросить, а как собрались идти в деревню, где есть мудрая бабка, было уже поздно. На волка не сесть, у них волки норовистые, пришлось пешком. Да вот прихватило по дороге… Два дня шли, а каких-то три полета стрелы не дошли…
Даже если кошка котится, и то переживаешь. А тут – хоть и зеленая, но вполне разумная баба. Я молился про себя всем местным и не местным богам,
Вымыл руки остатками вина из фляги, заставил орка, когда тот вернулся с котлом воды, вскипятить и остудить ее, вытащил из аптечки все запасы марли, какие были, придерживал роженицу за руку…
Не знаю, боги ли помогли, или Гыся – так звали орчиху – оказалась крепкой теткой, но через пару часов на свет появился вполне живой и здоровый мальчишка. Горластый – сразу заорал, я его от неожиданности чуть не выронил. Человеческие детеныши, при рождении которых мне доводилось присутствовать, хныкали гораздо тише. В общем, отличный ребенок, никакая женщина от такого здоровяка не откажется. А то, что зеленый – так это по местной моде. И глаза какой-то пленкой затянуты – так, может, у орков так и положено.
Я перевязал орченку пуповину, размышляя о том, что физиология у людей и орков наверняка разная. И что тут полезнее был бы не я, специалист по тараканам в человеческих мозгах, а какой-нибудь хороший ветеринар. Лучше всего – из циркового зверинца, у которого есть опыт работы с разными животными, и он знает, какими должны появляться на свет обезьяны или, например, бенгальские тигры. Я же только на счет домашних животных что-то слышал, и то краем уха. Хотя котята или щенки – те точно первую неделю слепые. И эти полуобезьяны могут с недоразвитыми глазами рождаться. По крайней мере, мать, увидев ребенка, никаких признаков недовольства не проявила. Разулыбалась расслабленно, протянула руки…
А вот молодой папаша продолжал кудахтать, как рассерженная курица. Этот придурок оказался ко всему прочему весьма суеверным. Или набожным – фиг его разберет. По крайней мере, за время, пока я возился с малышом, он успел мне сообщить, что рождение ребенка в столь неподходящем месте – верный залог гибели в страшных мучениях не только самого ребенка, но и всей его родни до седьмого колена:
– Шакалы придут! Кровь учуят – придут, всех загрызут, – причитал орк. – Темные твари придут, не отвяжутся, по кровавому следу пойдут, от них уж под полог не спрячешься!
– Сейчас же день, какие темные твари? – недоуменно спросил я. – При солнце шакалы не охотятся.
– Вот-вот, Тот, Кто Носит Золотой Щит, тоже увидел! Это хуже, чем шакалы! Любит он кровь, любит, мы все умрем из-за этой…
Тут орк добавил такое нецензурное определение, что мне захотелось дать ему по шее. Но я сдержался. Фиг его знает, какие тут порядки, и почему неглупая и с характером тетка, к которой я даже проникся симпатией, вышла замуж за такого слизняка.
Но что-то сделать очень хотелось. Что-нибудь, чтобы тот заткнулся и перестал стонать под руку.
– Кто служит Тому, Кто Носит Золотой Щит? – спросил я, словно знал ответ.
Орк съежился и стал как будто меньше ростом:
– Те, кто сами носят щиты. Тот, Кто Носит Золотой Щит, – бог воинов.
– А это ты видел, – я картинным жестом откинул полы халата, демонстрируя кинжал с ятаганом.
И продолжил речитативом:
– Много я крови пролил во славу Того, Кто Носит Золотой Щит, ой, много! Горячей, бурлящей крови, не баб и детей убивал, не трусов с жабьей кровью, а сильных воинов…