Ролюне

Трыканова Анастасия

Ну вот, о чём я говорил. Я даже, сука, докурить не успел.

– Иду, босс. Через минуту будет готово.

Вот оно моё прошлое, моё настоящее.

Что насчёт будущего? Ха, понятия не имею. Кто я такой, чтобы даже думать о подобных вещах. Мне остаётся только надеяться на то, что в этом прогнившем мире

остался хоть кто-то, подобный тем ученым-крысам, кому будет под силу изменить будущее, перечеркнуть черную полосу прошлого и дать вздохнуть тем, кому не дано решать судьбу мира.

Возможно, это случится в будущем.

А пока. Пока пора потушить сигарету и пойти уже, наконец, починить этот чертов передатчик.

Нет дороги обратно

Во сне я видела маму и дом: ветхую лачужку на склоне холма, из которой открывался потрясающий вид на Северный океан. Холодные серые воды с белоснежными проблесками льдин, редкие желтоватые кустики и низкорослые корявые деревца, тут и там встречающиеся на кремового цвета песке, и наш дом, стойко сопротивляющийся суровым ветрам. Деревня, где мы жили все вместе, никогда не отличалась живописностью, но я любила это место, покинуть его навсегда было нелегко, будто часть сердца оторвали и пригвоздили к покосившейся двери родной хижины. Я вижу, что и Майклу тяжело далось наше решение, но он всем видом и поступками старается показать, что не скучает. Однако его печальный взгляд всякий раз, когда Майкл думает, что я не смотрю на него, говорит об обратном.

В моем сне мама рисовала на мокром песке своими скрюченными узловатыми пальцами символы, которые я никогда раньше не встречала. Она что-то тихонько напевала и улыбалась, с теплотой смотря на меня холодными голубыми глазами, вокруг которых залегли

глубокие морщины. Я попыталась сказать ей всё то, чем так давно хотела поделиться, но могла лишь смотреть, как её губы и руки трясутся также, как в тот день, когда она умерла.

– Марианна? – мать окликнула меня скрипучим голосом. – Никогда не забывай прошлого. Помни то, откуда ты родом, и всегда храни это в своём сердце. Оно приведёт тебя к дому, ты будешь в безопасности.

Мама, грустно улыбнувшись, бросила последний взгляд на океан, а затем растворилась в тумане, возвращаясь туда, откуда никто не возвращается.

***

Наручные часы Майкла противно запищали: девять часов вечера.

Брат спал, я не стала его будить и решила разведать обстановку. Осторожно поднявшись по хлипким скрипучим ступеням, я открыла дверь и с удивлением обнаружила, что внутри дома уже довольно темно. Я радостно окрикнула Майкла, и он с недоверием поднялся из подвала.

– Странно, почему так темно? По времени у нас ещё примерно час до выхода, – сонно заметил брат.

– Да какая разница! Просто порадуйся вместе со мной хоть немного, у нас лишний час на дорогу, разве не здорово?

– Да, здорово, – ехидно ответил Майкл, хмуря брови.

Порой он становился невыносимым: начинал язвить, подолгу молчать, уходить куда-то, заставляя меня нервничать. Но я понимала – у него есть на то причины, поэтому никогда за это на него не злилась.

Я не стала обращать внимания на кислую мину брата и сейчас, и двинулась к входной двери. Как только открыла её, недоуменно уставилась на небо: оно было покрыто багрово-красными облаками, плавно переходящими в темно-фиолетовый – солнце ещё не село.

– Майкл? Что это значит?

Конец ознакомительного фрагмента.