Роман с Блоком
Шрифт:
I. Назначить на высшие государственные посты министров, главноуправляющих и на высшие командные тыловые должности по военному ведомству (начальников округов военных генерал – губернаторов) лиц, не только известных своей издавна засвидетельствованной и ничем непоколебленной и незаподозренной преданностью Единой Царской Самодержавной власти, но и способных решительно и без колебаний на борьбу с наступающим мятежом и анархией; в сем отношении они должны быть единомышленны и твердо убеждены в том, что никакая иная примирительная политика невозможна. Они должны, кроме того, клятвенно засвидетельствовать перед лицом Монарха свою готовность
II. Государственная Дума должна быть немедленно Манифестом Государя Императора распущена без указания срока нового ее созыва, но с определенным упоминанием о предстоящем коренном изменении некоторых статей (86, 87, 111 и 112) Основных Законов и Положений о выборах в Государственный Совет и Думу.
III. В обеих столицах, а равно в больших городах, где возможно ожидать особенно острых выступлений революционной толпы, должно быть тотчас же фактически введено военное положение (а если нужно, то и осадное) со всеми его последствиями до полевых судов включительно.
IV. Имеющаяся в Петрограде военная сила в виде запасных баталионов, гвардейских, пехотных полков представляется вполне достаточной для подавления мятежа; однако, баталионы эти должны быть заблаговременно снабжены пулеметами и соответствующей артиллерией. В Москву должны быть отправлены некоторые из этих же баталионов, а в столицы и в крупные центры, кроме того, поставлены те из имеющихся запасных кавалерийских частей, кои являются наиболее способными.
Все находящиеся в отпусках или командировках, либо числящиеся эвакуированными офицеры гвардии должны вступить в ряды своих баталионов.
V. Тотчас же должны быть закрыты все органы левой и революционной печати и приняты все меры к усилению правых газет и к немедленному привлечению на сторону правительства хотя бы одного из крупных умеренных газетных предприятий.
VI. Все заводы, мастерские и предприятия, работающие на оборону, должны быть милитаризированы с перечислением всех рабочих, пользующихся так называемой отсрочкой, в разряд призванных под знамена и с подчинением их всем законам военного времени.
VII. Во все главные и местные комитеты союзов земств и городов, во все их отделы, а равно во все военно-промышленные комитеты и во все содержимые сими учреждениями заведения, мастерские, лазареты, поезда и проч. должны быть назначены в тылу правительственные комиссары, а на фронт коменданты из эвакуированных офицеров для наблюдения за расходованием отпускаемых казною сумм и для совершенного пресечения революционной пропаганды среди нижних чинов со стороны личного состава, который должен быть подчинен указанным агентам правительства.
VIII. Всем генерал-губернаторам, губернаторам и представителям высшей администрации в провинции должно быть предоставлено право немедленного собственной властью удаления от должности тех чинов всех рангов и ведомств, кои оказались бы участниками антиправительственных выступлений, либо проявили в сем отношении слабость или растерянность.
IX. Государственный Совет остается впредь до общего пересмотра основных и выборных законов и окончания войны, но все исходящие из него законопроекты впредь представляются на Высочайшее благоусмотрение с мнением большинства и меньшинства. Самый состав его должен быть обновлен таким образом, чтобы в числе назначенных по Высочайшему
– Да, мне известен этот документ.
– Здесь отсутствует подпись, – Муравьев указал Белецкому на последний лист.
– Это записка с планом неотложных мер спасения самодержавия, – спокойно пояснил Степан Петрович. – Она была составлена в кружке Римского-Корсакова еще во времена премьер-министра Штюрмера.
– Что это за кружок? – уточнил Николай Константинович. – Для протокола…
– Как я уже показывал на предыдущем допросе, это небольшое закрытое общество убежденных монархистов, которое возглавлял в мое время сенатор Александр Александрович Римский-Корсаков, один из руководителей Союза русского народа.
– Они имели какое-то политическое влияние на царя и его окружение?
– По-моему, нет. – Белецкий выдержал паузу. – Однако департамент полиции был обязан присматривать и за правыми, и за левыми политическими движениями…
– Вам известна дальнейшая судьба записки?
– Насколько я знаю, премьер-министр так и не подал ее государю, опасаясь, что она не отвечает либеральному настроению при дворе. Записка была вторично отпечатана и передана князю Голицыну, который все-таки передал ее царю от себя, но уже в ноябре прошлого года.
– Вы понимаете, что это, по существу, точный план монархического переворота?
Бывший полицейский чиновник промолчал. Блок посмотрел на него и заметил, что Белецкий как-то неожиданно сильно потеет – то ли от волнения, то ли из-за того, что в камере было по-настоящему жарко.
– Лично вы разделяете монархические убеждения? – не дождавшись ответа, продолжил Николай Константинович.
– Я не разбираюсь в политике, – покачал головой Белецкий. – Я просто выполнял свою работу.
– Ну-с, допустим. – Николай Константинович взял у него документы и положил их на стол. Потом кивнул Блоку. – Александр Александрович, записывать сегодня больше ничего не нужно.
Он опять обернулся к подследственному:
– Степан Петрович, как, не возражаете, если мы еще немного просто побеседуем? Без протокола?
– Отчего же не поговорить? – пожал плечами Белецкий. – Всегда пожалуйста…
– А вы не возражаете, товарищи? – на всякий случай обернулся к двери председатель Чрезвычайной следственной комиссии.
– Валяйте… – переглянувшись с надзирателем, разрешил представитель солдатского комитета. Особенных инструкций, как себя вести, ему не дали, а до ужина и до вечернего заседания было еще далеко.
– Скажите, Степан Петрович, вот, по вашему мнению… – в очередной раз поправил пенсне Муравьев, – в какой степени департамент полиции был осведомлен о подготовке революционных выступлений в Петрограде?
– Я полагаю, что хорошо осведомлен… постоянных секретных сотрудников в рабочей среде департамент полиции имел вполне достаточно.
– А в армии?
– Разумеется, настроения в армии также не могли не вызывать беспокойства, – кивнул Белецкий. – Мне известно доподлинно, что господин Протопопов, который не доверял сведениям контрразведки, хотел восстановить в войсках постоянную секретную агентуру, уничтоженную еще в тринадцатом году. О чем и докладывал царю. Несмотря на высочайшее согласие, департамент полиции не успел завести постоянных сотрудников в армии, однако сведений к нам и без этого поступало достаточно.