Романс для вора

Седов Б. К.

* * *

Двадцать лет назад, после выпускного вечера, трое неразлучных друзей — Саня Боровик, Ромка Меньшиков и Мишка Арбузов — оторвались от шумной толпы бывших одноклассников, вооружились тремя большими бутылками портвейна «Массандра» и отправились на набережную реки Смоленки.

Такое серьезное событие, как окончание школы, по их мнению, следовало отметить вдумчиво и со всем пониманием, что настало время взрослой жизни, а вовсе не так, как все остальные

оболтусы. Конечно же, ничего оригинального в их ощущениях и рассуждениях не было, потому что и до них миллионы молодых людей покидали привычные стены школы и были совершенно уверены в собственной неповторимости.

— Ну вот, — сказал Мишка Арбузов, открывая вторую бутылку, — закончилась эра коротких штанишек.

— И начинается светлое время ответственного бритья по утрам и опозданий на службу, — подхватил Ромка Меньшиков, сидя на теплом парапете и болтая ногами над неподвижной Смоленкой.

— А поэтому мы теперь имеем полное взрослое право попадать в вытрезвитель, — резюмировал Саня Боровик.

Отобрав открытую бутылку у Мишки, он встал в позу горниста и сделал несколько крупных глотков.

Было два часа ночи, белая петербургская ночь была прекрасна, и каждого из трех друзей ждали великое будущее, блестящая карьера и невиданное доселе счастье в личной жизни. К четырем часам утра, когда вино закончилось и пришлось посетить ближайшего подпольного торговца спиртным, взгляды на жизнь несколько изменились и в них появилась некая толика скорби, которая обычно умножается пропорционально мудрости.

А в половине шестого Саня Боровик зашвырнул пустую бутылку на середину Смоленки и объявил:

— Лично я решил посвятить свою жизнь борьбе со злом. А поскольку в этой стране для осуществления такого намерения есть только один путь, то завтра же, ну… послезавтра иду подавать заявление в школу милиции.

— Что? — Мишка Арбуз спрыгнул с парапета и покачнулся. — Ты хочешь стать поганым ментом?

— Юноша! — Боровик поднял палец и тоже покачнулся. — Каждый болван знает, что не место красит человека, а человек — место. Похоже, что вам это неизвестно.

— Нам это известно, — ответил Мишка и икнул, — но нам еще известно, что среда формирует личность. И когда ты попадешь к ментам, то со временем станешь таким же подонком, как все они.

— Среда формирует личность… — Ромка широко открыл глаза. — Какие умные слова! Никогда бы не подумал, что это говорят мои друзья, которые обычно не утруждают себя…

Тут его затошнило, и он был вынужден прервать фразу и склониться над черными водами Смоленки.

— Слабак! — Саня презрительно посмотрел на него. — Таких, как ты, ждет карьера приемщика стеклотары.

— Может быть, и ждет, — простонал Ромка и вытер губы, — но тебе не

мешало бы знать, что в эту ментовскую школу принимают только после армии.

Мишка, который в это время что-то напряженно обдумывал, решительно шлепнул ладонью по парапету и сказал:

— Значит, ментом хочешь стать. Так?

— Так! — с вызовом ответил Саня. — И не просто хочу, а стану.

— Ладно, — покладисто кивнул Мишка, — а я в таком случае стану вором в законе. Понял?

— Вором в законе? — Ромка повернулся к Мишке. — Тогда не забывай, что тебе предстоит совершить множество мелких и крупных гадостей и мерзостей, прежде чем ты заслужишь ранг вора в законе. Так что ребята — флаг вам в руки! Один — бодрым строевым шагом в армию, а другой — в троллейбус, кошельки воровать. Желаю успеха.

Он еще раз икнул и нагнулся за стоявшей на асфальте бутылкой пива.

В это время Мишка злобно прошипел:

— Мент поганый…

И дал Сане в глаз.

Саня взвыл и бросился на Мишку, выкрикивая:

— Вор! Вор! Кошелек у старушки двинул!

Сцепившись, они повалились на асфальт, и Ромка, глотнув пива, стал комментировать происходящее:

— Борьба с организованной преступностью приобрела неслыханный размах. Удар, еще удар… Похоже, что силы правопорядка терпят поражение. Нет, инициатива снова перешла в руки генерала милиции Александра Боровика…

В это время невдалеке послышался неровный шум мотора, и из-за угла Четвертой линии медленно вывернул милицейский «Уазик».

— Атас! Менты! — воскликнул Ромка, и представители противоборствующих сторон, резво вскочив на ноги, бросились наутек.

Ромка последовал за ними, и на этом выпускной вечер закончился.

Расстались они на углу Седьмой и Малого, никаких прощальных слов при этом сказано не было, и Ромка, вздохнув, побрел домой, на Двадцать вторую линию.

На следующий день, проспавшись после бурно проведенной ночи, он позвонил сначала одному, а потом второму своему приятелю, но их не было дома. Не появились они и на второй день, и лишь на третий, случайно встретив Саню возле метро «Василеостровская», Ромка удивился его короткой стрижке.

— Ты это чего? — спросил он, указывая пальцем на голову Саньки.

— А ничего, — буркнул тот, — в армию иду, вот чего.

— В армию? Ты что, всерьез тогда говорил?

— Конечно, всерьез! — Саня потрогал синяк под глазом. — Причем не просто в армию, а в спецназ. Я ведь айкидо занимаюсь, сам знаешь. Вчера был в военкомате и все такое… Третьего числа уезжаю.

— А как же мы? А Мишка?

— Пошел он, этот Мишка! — Саня снова потрогал синяк. — Вот пусть теперь вором становится. А я его… В общем — пошел он!