Романс о Розе
Шрифт:
Франческа яростно смяла записку в кулаке. Она уже оставила без ответа несколько записок, которые он прислал в Торнбери-Хаус за последнюю неделю. Очевидно, в пылу юношеского обожания Жак не способен был понять, что ее больше не интересует их роман.
– Франческа… – Его голос, такой глубокий и выразительный, такой горячий от бурлящей юношеской крови, затих, когда он увидел ее ледяные глаза. Пожав плечами, Жак поднял руку. – Прими мой скромный дар.
– Анютины глазки, – прошептала она упавшим голосом. Стараясь избежать его пронизывающего
– Франческа, почему ты так печальна? Поговори со мной, дорогая, не отворачивайся от меня. Я тебя обожаю. Я люблю тебя!
– Нет, я запрещаю!
Жак даже отшатнулся от ее резкого возгласа. За мягкой, нежной внешностью крылась женщина со стальной волей, закаленная в огне страданий и потерь. Никогда не знавший ее с этой стороны, молодой француз несказанно поразился.
– Жак, я же велела тебе не влюбляться в меня. Ты был очень нежен и внимателен, но я не для тебя. Я никого не смогу полюбить, мой дорогой мальчик.
– Я не мальчик! Я – мужчина!
Искреннее негодование вкупе с сильным акцентом лишь делало его еще милее, и Франческа вдруг почувствовала себя виноватой. Она ведь играла этим молодым человеком. Чем же она тогда лучше тех, кто играл ею? Чем отличается от Малькома? Она прижала цветы к сердцу, вновь занывшему при воспоминании о любимом. Все-таки плохо это или хорошо – наслаждаться близостью с человеком, даже если ей нечего дать ему взамен?
– Жак, я должна объясниться. Тебе, наверное, будет больно, но, увы… – Все еще держа цветы в руке, она подошла к нему, обняла его и, погладив по голове, успокаивающе зашептала ему на ухо: – Будь я другой, я отдала бы тебе и свою жизнь. Я действительно люблю тебя, Жак, но не так, как ты того заслуживаешь. Я сама не знаю, чего жду. Но одно несомненно – ты должен сейчас уйти и больше никогда не возвращаться. Если любишь, сделай это для меня.
– Это потому, что я актер? – прошептал он ей на ухо. – Потому что ниже тебя по положению в обществе?
– Нет-нет, конечно, нет! Не спрашивай меня, Жак. Просто повернись и уходи. Умоляю!
– Франческа…
– Пожалуйста, пожалуйста.
Она почувствовала, как он буквально сник в ее объятиях, а спустя мгновение отстранился и запечатлел целомудренный поцелуй на ее лбу. Он не стал усложнять ей жизнь. Слава Богу, что он актер. В его сердце образуется кровоточащая рана, но это будет лишь хорошо разыгранная сцена.
– Я никогда не забуду тебя, – прошептал Жак, и в глазах у него блеснули слезы. Он коснулся рукой ее лица, а она пыталась вспомнить, сколько раз в ее жизни эта прощальная сцена повторялась. Сколько же было возлюбленных? Неужели она стала такой пресыщенной?
Франческа не стала провожать его взглядом. Она смотрела на цветы в своей руке – нежные, бархатные, густого фиолетового цвета, более яркие, чем одеяния любого монарха или прелата. Когда-нибудь
По ее щеке скатилась одинокая слеза, но тут внезапный звук заставил ее поднять голову. В дверном проеме виднелся темный силуэт.
– Как давно вы здесь стоите?
– А вы как думаете? – спросил незнакомец.
На нем был черный камзол, а на лице она заметила шрам через всю щеку. Он выглядел изможденным и усталым, словно лошадь, которая уже сбила копыта, но все еще не могла найти стойло для ночлега.
– Что вам угодно? – холодно спросила Франческа.
После мучительного разговора с Жаком нервы у нее были натянуты как струны, и ей совершенно не хотелось быть очаровательной или учтивой.
– Хочу побыть мгновение с вами. – Он прислонился к дверному косяку; эта поза свидетельствовала не столько о дерзости, сколько о том, что его не волнует чужое мнение.
– Вы уже побыли, и больше, чем одно мгновение. Так что вам угодно?
Он устало улыбнулся:
– Не тратьте время на пустых юнцов.
Франческа в изумлении открыла рот, пораженная такой дерзостью, и едва не зашлась от ярости. Она никогда не позволяла себе проявлять гнев, никогда не повышала голоса, но в данный момент ей тоже не было дела до мнения других.
Шагнув к этому странному незнакомцу, она изо всех сил ударила его по щеке, На лице его остался красный след, который постепенно слился со шрамом. Но он даже не вздрогнул, словно привык к пощечинам.
– Какое замечательное приветствие, миледи, – проговорил он.
– Как вы смеете подслушивать мои разговоры? – прошипела она. – Да еще высказывать свое нелепое мнение по поводу того, что видели?
С неожиданной грацией он вдруг опустился перед ней на колено, поднес к своим губам подол ее платья и вызывающе произнес.
– Смею, потому что целую подол вашего платья. – Потом он прижался губами к мягкой ткани, не отрывая взгляда от Франчески.
На лбу ее выступил холодный пот, сердце сильно забилось. О чем он? Что хочет сказать этот отвратительный мрачный человек? Может, он шутит? Нет. «Уходи, Франческа, – прошептал ей внутренний голос. – Уходи!»
Она резко повернулась, уронив цветы, и шлейф ее платья ударил незнакомца по лицу. Он насмешливо улыбнулся и встал.
– Я вижу, что вы придворный, прекрасно усвоивший галантные манеры, – бросила она через плечо.
– Меня не жалуют при дворе.
– О-о, – протянула она с притворной непринужденностью. – Ну тогда вы случайно не испанский посол?
Она нетерпеливо обернулась, но он не засмеялся.
– На самом деле я гораздо хуже любого испанского посла.
– Ваше имя, сэр?
– Страйдер.
– Господин Страйдер?
– Просто Страйдер. Я агент.
– Могу ли я спросить, кому вы служите?
– Подобный вопрос, миледи, в данном случае был бы крайне неуместным, – сверкнув глазами, ответил он.